Сокровище Сивояры

Волна вспенилась, замерцала экранами телефонов и, задевая Филата и Еву сумками и рюкзаками, пронеслась к проходам. Филат и Ева, чтобы их не смело, вынуждены были прижаться к стене. Когда же волна схлынула, оказалось, что она вынесла на берег двух золотых рыбок.

Рядом выросли невысокая решительная девушка с голубыми волосами и тощий, тоскующего вида парень.

– Привет Пьеро и Мальвинам! Бобра вам, бабла и позитивчика! – приветствовал их Филат.

Пьеро хотел ответить, но вдруг, взмахнув руками, врезался в стену и упал.

На нём сидели сразу трое макси-фейсов.

– Мы бедненькие, несчастненькие! Помоги-и-ите сироткам! – заголосили макси-фейсы, за компанию с Пьеро сбив с ног и Мальвину.

– Они правда несчастненькие! Придётся взять их с собой! – торопливо сказала Ева.

– Это я уже поняла! Слезь с моего лица, детка! – сердито обратилась к Титу Мальвина.

Тит торопливо слез и застенчиво шаркнул ножкой. Мальвина умела разговаривать стальным голосом.

Они вышли из метро. Москву (а заодно с ней и Магскву!) готовили к Новому году.

Вдоль домов центральных улиц рабочие протягивали светящиеся гирлянды. На низеньком электрокаре везли кадки с живыми и уже заранее украшенными ёлочками. Филат гибко, как кошка, подскочил, улёгся между кадками и дальше уже ехал, пока остальные шли рядом по тротуару. Пару раз он и Еву приглашал с собой сесть, но она мотала головой, уверенная, что электрокар всё равно скоро куда-нибудь свернёт.

Ниська и Задора ныряли в переулки, прыгали по крышам и повисали на гирляндах.

Их короткие крылышки скорость выдавали приличную, хотя манёвренностью макси-фейсы не отличались. То и дело Задора врезалась в стену и, сердито вереща, принималась палить из пулемага.

– Милые детки! Где вы с ними познакомились? – спросил Пьеро.

– Это они с нами познакомились, – поправила Ева.

Пьеро вежливо улыбнулся.

– А, бывает! Я вот люблю детей, а Мальвина не особо! – сообщил он.

– Дети всё пачкают и трогают! А ты повсюду разбрасываешь клочки своих рукописей! Написал стишок – убери за собой! Любой поэт – это огромный ребёнок! – заключила Мальвина.

В такие минуты она почему-то забывала, что и сама рифмомаг.

Мальвина шла крупными шагами, недовольно поглядывая по сторонам, как бы в поисках того, кто собирается её обидеть. За отсутствием желающих главным навеки виноватым был назначен Пьеро. Мальвина каждую секунду придиралась к нему. Спорщица она была ужасная. Пьеро знал, что она будет спорить бесконечно, и торопливо соглашался.