Третий всадник мрака

Скоро я уйду совсем. Он застиг меня врасплох. Я думала, он слаб, и ошиблась. Это я оказалась слаба. Меч нанес мне рану, от которой уже не оправиться. Две мои сущности – лебединая и волчья – погибли. Теперь смерть подбирается к последней…

Ирка подползла к валькирии. Она едва верила в реальность происходящего и то и дело взглядывала вниз, туда, где ее обкусанные ногти царапали линолеум. Логика была такая: ногти на пальцах настоящие, линолеум с шелухой от лука тоже более чем реален. Шелуха и валяющийся под столом очешник Бабани слишком подробны для сна.

Но особенная свобода и творческая беглость, пропускающая незначащие детали, – та самая смелая беглость, которая всегда сопутствует сну, не исчезали, сбивая Ирку с толку.

– Кто ранил тебя? – спросила она, отложив на время мысль, реально ли то, что она видит.

Валькирия строго взглянула на нее. В ее усталых, то и дело меняющих цвет глазах было что-то пронизывающее, потустороннее. Странная сила, власть и мудрость. На стене за спиной лебединой девы Ирке смутно чудилась тень огромных весов.

Разверзались миры. Из праха созидались вселенные. Судьбы сплетались и расплетались точно золотые волосы в косе.

Наконец валькирия отвернулась. Тень весов исчезла. Стена узорного кафеля предстала перед Иркой во всей своей тоскливой пошлости, мельтеша свеклой, морковками и прочей идиотической ботвой.

– Не старайся узнать. Пока ты не готова. Твое время еще настанет!

Дева закашлялась. В уголках губ выступила кровь.

– В узоре рун Жутких Ворот существовала единственная погрешность.

Одна из рун была не закончена, и он сумел, завершив ее, превратить в собственную противоположность… Бежать было невозможно, но он послал наружу свое дыхание. Я стояла снаружи, но ничего не увидела. Это моя вина, ибо я была его стражем в это столетье. Его дыхание вселилось в тело посланца, и он ранил меня мечом, который разит даже бессмертных. Некогда это был меч Света, и даже теперь, пройдя множество рождений, сохранил власть над нами, его созданиями. Я не успела парировать удар. Слишком неожиданно было получить его от того, кто его нанес.

– В чье тело он вселился? – быстро спросила Ирка. Это знание почему-то показалось ей важным, хотя она не знала даже, кто этот «он».

– Ты задаешь хорошие вопросы. Твой ум пытлив и беспокоен. Ты не из тех живых мертвецов, головы которых пусты, а глаза погасли раньше смерти. Думаю, я поступила верно, выбрав тебя…

Голос валькирии слабел. Зрачки теряли цвет, становясь почти прозрачными.