Великое Нечто

– Может быть, подождем хозяина? – на всякий случай спросил Бурьин, в голосе которого явно слышалось: «А может быть, не надо?»

Минут через пятнадцать появилась Лирда. Она была в золотисто-коричневом костюме из натурального шелка и туфлях на низком каблуке. Никогда прежде переход от утенка к лебедю не осуществлялся так внезапно. От оранжевого комбинезона не осталось и следа. Словно бы их недавняя знакомая неуловимо повзрослела, стала суше, ироничнее и недоверчивее. Теперь это была скорее энергичная, преуспевающая москвичка из тех, что передвигаются в основном на машине и плохо знают схему метрополитена.

Лирда улыбнулась.

– Я ничего не упустила? – спросила она.

– Все отлично, даже более чем, – искренне сказал Корсаков.

Даже Ирина, казалось, была слегка удивлена подобным превращением.

– Позволь, – пробормотала Ирина, вглядываясь в лицо девушки, – но твои глаза… Разве они были зеленые?

Лирда растерялась, но на помощь ей немедленно пришел Никита.

– Глаза, глаза… Я, например, никогда не замечаю, какие у женщины глаза! – заявил он.

– Как это не замечаешь? – удивилась Ирина.

– То есть я, конечно, замечаю, есть у женщины вообще глаза или нет, но какого они цвета – это для меня слишком тонко. – И, потеряв интерес к разговору, Никита вплотную занялся сосисками.

– Вы голодны? – Корсаков встал и подвинул Лирде стул.

Девушка некоторое время смотрела на салат, не решаясь дотронуться до вилки.

– Выглядит вкусно, – сказала она.

– Ешь-ешь! – Ирина торопливо придвинула к ней тарелку.

Лирда вздрогнула и торопливо склонилась над тарелкой.

Павел был из породы тех высоких, худых, широкоскулых, слегка суетливых, чрезвычайно добрых и рассеянных людей, которые вечно теряют ключи, очень мягки и милы, но в то же время, когда дело касается их любимого дела, способны проявить необыкновенную твердость и упорство, граничащее с крайним упрямством.

– Ничего особенно сложного. Обычный простенький шифр, – сказал он, разочарованно взглянув на листок.

– Вот и чудесненько! А начать можно прямо сейчас, – обрадовался Никита.

Павел смутился.

– Я бы с удовольствием, но вы даже представить себе не можете, как рано встают эти голландские фермеры.

– Фермеры?

– Ирина устроила меня переводчиком на выставку. Голландский племенной скот. Я весь провонял свинарником… Ну да ладно, давайте сюда свою бумажку!

– За это я тебя и люблю! – расчувствовался Бурьин.