В когтях каменного века

Царапина была пустяковой, хоть Гырка и велела сыну не вытирать засохшую кровь и даже специально раздавила на ране несколько красных ягод. Но мужчины племени, неплохо разбиравшиеся в ранениях, посмеиваясь, переглядывались, понимая, что от такой царапины не умер бы даже грудной младенец, не говоря уже о мальчике шестнадцати весен, который вскоре должен пройти обряд посвящения в воины.

Но жена вождя, переглянувшись с сестрой, опять зашептала что-то мужу, и тот важно сказал:

– Да, рана серьезная, Уюк мог лишиться руки.

Ее нужно прижечь. Возьмите кто-нибудь горящий уголь!

– Прижечь? Не хочу! – завопил парень, вырываясь из рук матери и, сопровождаемый смехом, убежал в пещеру. Уа-Аях нахмурился, недовольный, что его сын показал перед всеми свою трусость. Настоящий воин не должен бояться смерти и боли, если он хочет оставить после себя славную память.

– Где же шаман? Почему он еще не пришел, если обещал защитить тебя? – прошептала Рынна сыну.

– Агам не знает, почему его нет. Шаман сказал ему, что придет на совет, – ответил мальчик.

Медвежий Клык повернулся к нему:

– Агам, сын Рынны, что ты скажешь в свою защиту? Это правда, что ты угрожал Уюку острогой и хотел убить его?

– Это неправда. Агам не хотел убивать Уюка, просто в руках у Агама была острога. Уюк лжет.

– Сын Уа-Аяха не может лгать, скорее лжешь ты, щенок! – повысил голос отец Уюка. – Я требую изгнания Агама! Он не должен жить вместе с Камышовыми Котами, пусть ищет себе другое племя.

Медвежий Клык задумался, он все еще колебался, чувствуя, что вина Агама не так уж серьезна, но боялся вызвать недовольство могущественного рода Уа-Аяха и своей собственной жены.

Стоит ли этот мальчишка, чтобы уменьшилась его власть? Лучше позволить племени изгнать его, все равно Агам умрет от голода зимой.

– Пощадите моего сына! Не изгоняйте его! – закричала Рынна, бросаясь на колени перед вождем, но братья Яргле, подчиняясь знаку Медвежьего Клыка, оттащили ее.

– Кто хочет выступить в защиту Агама? – спросил вождь.

 – Если кому-нибудь есть что сказать, пускай говорит сейчас!

Но все племя молчало, вдруг…

– Агам не виноват! Агам не бил Уюка острогой, а только нечаянно поцарапал сучком! – раздался звенящий девичий голос.

Агам поднял глаза и увидел Росу, выглядывающую из-за спины своего отца.

– Замолчи, девчонка! – закричала Гырка. – Никто не поверит твоим словам. Я требую изгнания Агама из племени. Сегодня он едва не убил моего сына, а завтра убьет еще нескольких детей.