Окоянов. Книга 1

Глядя в эти серые, холодные, как льдинки, глаза, страж закона понял, что парня на мякине не возьмешь. От чувств-с он не рассуропится, добровольного признания не сделает. Этот еще много чего натворит.

Действительно, добровольного признания Алексей не сделал. Пришлось ограничиться его простым отчислением.

Настала пора думать об отъезде из Нижнего. Здесь жандармы ему житья не дали бы. Натура Алексея сильно противилась этому. Он любил свой край, чувствовал себя на родине превосходно. Все здесь для него было своим, все было доступно.

И такая важная для каждого молодого парня статья, как любовь, получалась у него здесь лучше некуда.

Леша не баловался отношениями с курсистками. Со свойственной ему прямотой он отвечал товарищам на вопросы, касательно этих дамочек: «У них меха длинные. Не дождешься, пока размотают. А мой левольверт каждый день палить приспособлен».

Тут он, конечно, малость бахвалился, но что правда, то правда, слободские девушки Сормова и Кунавина млели по этому статному и лихому парню. Он так танцевал кадриль, что ноги сами просились в пляс, сочным молодым баритоном пел волжские песни и источал такую разудалую, такую русскую силу, что влюблялись в него молодые мещаночки безмерно.

И была у него в Сормове любовь, о которой он не забудет всю свою жизнь.

Встретил он Настю, когда его только что изгнали из училища.

Беспокойный характер Алексея не нравился хозяевам домов, где он квартировал. Его возвращения под утро, буйные и шумные компании, да и блудливые девки, что задерживались до зорьки, быстро вынуждали «углодателей» просить студента «очистить помещение».

Больше трех месяцев он ни на одной квартире не задерживался и чем дальше, тем больше склонялся жить не в городском центре, а у людей попроще, в слободах.

Вот и в тот раз он шел по тенистой сормовской улице, наугад стуча в ворота и спрашивая, не сдается ли, случаем, угол. Булай решил пробыть в городе до осени, а с первыми журавлями сняться с места.

У одного из домов Леша увидел трех девушек, сидевших на скамье и лузгавших семечки.

Та, что была посередине, поразила его с первого взгляда. На него глянули два изумрудных глаза необычного, приподнятого к вискам разреза. Над ними дымилось облако медного цвета кудрей. Лицо ее было вылеплено из белого воска, тонкий нос и разлетающиеся стрелы бровей выдавали какое-то нерусское происхождение. Под просторным платьем угадывались формы тоненького, легкого тела.

– Как змейка, – подумал Алексей. Обнаженные руки были мраморно белы.