Любить сознательно нельзя бессознательно. Часть I

Я у неё в квартире, жарко обсуждаем мой спектакль «Вызов реальности». Она меня обвиняла в насилии над котом, в то время, когда меня самого били в эти 12 лет.

– Как ты мог?! Я понимаю, тебе было б 5 лет, но в 12 лет делать зверства над котом это неприемлемо! – восклицала она, – Это ведь беззащитное животное!

Так и дальше говорила она, нервно обходя комнату.

Девочка разносила меня в пух и прах, а я по простоте душеной стал, разъяснял причину собственных проступков и анализ ситуации, однако ее уже ничто не могло остановить! От моих попыток наивно оправдать собственное имя она становилась очень разгневанной.

Моё сердце словно распалось на части. Меня обвинял в прошлом близкий мне человек. Хорошо понимающий, как я думал, как же мне было тяжело рассказывать об этом. Она вошла в роль судьи, и мне стало от этого только ещё больнее и тяжелей.

– Дима, или ты пойдешь домой, или мы сменим тему, – бросила фразу девочка, окончательно потеряв терпение в своем судействе.

– Ха! – подумал я.

– Забавно, а я ведь её спросил о своем спектакле. Где я открыто говорю свои личные истории, про насилие в детстве, про любовь бабушки, про систему образования и её косяки. А она мне суд тут устроила! – завершал я свою мыслю.

Она поругала меня за мой 12-летний проступок и не слышала, что за этим рассказом стоят слезы, боль, гнев, горечь. А я попросту думал, что она и так это чувствовала. Она выдвигала действительно правильные тезисы и аргументы, но это меня не лечило, а давало новые пощечины, словно меня вновь бьют, как в детстве.

Она начала меня воспитывать, а когда ей этого не удалось, то предложила этот «скользкий» выбор.

Я выбрал третий вариант, которого не было в ее словах. Я остался пить чай и размышлять…

Когда закончился чай нужно было принимать решение. Я спросил ее о достоинствах спектакля, но, когда девочка говорила, злость не покидала её голос. Она вдруг вытащила телефон, зашла в социальную сеть, и после потянулась к печенью.

Я ожидал в тот момент не этой реакции, а скорее начало примирения. А уйти в телефон, как будто меня тут нет, очень меня огорчило. Ранее она делала также, уход в телефон, но все же говорила, что Дим, мне важно сейчас написать, поэтому я в телефоне.

В тот момент, я увидел в ней напыщенность и воспитательское зазнайство, решил, что отношения нужно заканчивать. Несмело признался и сказал.