Ось земли. Сага «Ось земли». Книга 4

Теперь мое мнение начинает меняться. Судя по перипетиям схватки в Кремле, Сталин становится сильнее Троцкого. Самое негативное заключается в том, что, он последовательно распространяет свое влияние на бюрократический механизм партии большевиков. К тому же, он проявляет умение играть на чувстве единения русских. Думаю, что указанные обстоятельства позволят ему победить Троцкого, который не придумал ничего нового и пытается объединить вокруг себя большевиков-евреев, что у него не получается в силу их внутренних склок. Я вижу в несомненной победе Сталина весьма опасный знак для нашей империи.

Его дискуссия с Троцким показала, что он отказался от классического марксизма и будет создавать в России еще не виданную в историю национально ориентированную пролетарскую диктатуру. С колоссальными человеческими и природными ресурсами России, он создаст могучего противника. В твое отсутствие мы проводили Высший совет, который пришел к выводу, что у нас в распоряжении не более 7—10 лет, после чего начнется прямое влияние сталинского государства на европейских и английских рабочих. Он подает им весьма дурной пример. Совет пришел к выводу, что следует искать в Европе силы, способные противопоставить Сталину свою политику. Надеюсь посоветоваться с тобой о наших делах при личной встрече.

    С уважением, искренне твой Джорж».

    12 февраля 1925 года

Прочитав письмо, профессор вопросительно взглянул на Порфирия:

– Это все прекрасно. Ну, а к Троцкому мы пойдем или нет?

Поцелуев досадливо шлепнул губами, крякнул, а затем открыл дверь в кабинет и протрубил внутрь:

– Лев Давыдович, тут участник партконференции, руководитель талдыкурганской делегации товарищ Зенон к Вам просится.

– Прошу, прошу – раздалось из кабинета, и входя в огромное помещение, профессор увидел идущего ему на встречу сухощавого мужчину среднего возраста с бледным, усталым лицом и внимательным прищуром глаз. Мужчина был быстр в движениях и, несмотря на явную утомленность, энергичен. Он усадил Зенона в кресло за чайным столиком, заказал чаю помощнику и спросил:

– Как Вас, простите, по батюшке?

– Александр Александрович.

– Ах, да, Александр Зенон, известный критик, так вот Вы какой! Что ж, я иногда почитывал ваши работы в царской прессе, но никак не думал, что Вы станете большевиком и даже приедете на партконференцию, где меня будут бичевать как римского раба.

Профессор смущенно крякнул. Ему совсем не хотелось признаваться, что Троцкий принял его совсем за другого Зенона.