Метро 2033. Ладога

Игнат остался один. Поглядев минут пять в темноту, сталкер зевнул и устало сполз на пол.

– Три часа стоять… Хрена лысого. Может, хоть посплю.

Спать на посту, конечно, запрещалось. Особенно если ты дежурил без напарника. Время от времени постовые на четырех вышках подавали друг другу сигналы фонарем. Но Игнату было все равно. Захотят наказать – пусть наказывают.

Вдруг раздались шаги. Скрипнула лестница, ведущая на вышку. Кто-то еще поднимался на пост.

«Ну, хоть додумались напарника прислать», – Пес слегка оживился.

Все-таки дежурить вдвоем – совсем другое дело. Можно поболтать, можно вздремнуть, пока товарищ бодрствует.

На вышку поднимался человек среднего роста, одетый, как и Игнат, в шубу, валенки и меховую шапку. За спиной напарника висел арбалет. Лицо сталкер сначала не разглядел, его скрывала шапка-ушанка, да и видно в полутьме было плохо.

– Здарова, мужик, – обратился Пес к товарищу по несчастью, – садись рядом, вместе будем мерзнуть.

– Здарова, – раздался в ответ очень знакомый голос.

 – Только я не мужик.

Напарник слегка приподнял козырек ушанки…

И Игнат в голос выругался.

Перед ним стояла Жанна Негода.

– Вот это поворот… – произнес сталкер.

Жанна, видимо, тоже только сейчас поняла, кто перед ней. И без лишних слов влепила Псу пощечину – не такую сильную, как Алиса, но все равно ощутимую.

– Грабли убери, – зарычал сталкер. – У меня от этих пощечин скоро на щеках живого места не останется.

– Мне из-за тебя, козла, тоже досталось, – отвечала медсестра.

 – Алиса чуть лицо не разбила.

– Я не виноват, что она дура ревнивая! – зарычал в ответ Пес. – И вообще, чуть-чуть не считается.

Потом он немного помолчал, дал эмоциям улечься и спросил уже без прежней злости:

– Тебя-то за что сюда послали?

– Не хватает рук, наверное. Или глаз. Все медики имеют военную подготовку, – отозвалась Жанна. Натянула шапку, завязала «уши» под подбородком и встала с другой стороны вышки, спиной к Игнату.

Сталкер, ворча себе под нос, тоже поднялся на ноги.

Сидеть, когда женщина стоит, было бы уж совсем не по-мужски.

Минут десять они молчали. Наконец, Игнат понял, что еще немного – и он заснет. Глаза упорно слипались, хоть он и тер их варежками. Даже прыжки на месте не помогали, не приносили ожидаемой встряски.

– Много еще увечных в медпункте лежит? – поинтересовался сталкер.

Жанна долгое время молчала. Но когда Псарев уже отчаялся услышать ответ, медсестра произнесла неохотно:

– Пять человек, самых тяжелых.