Метро 2033: Третья сила

– И вам не хворать, Ксения Петровна, – девушка обняла пожилую женщину.

– Привет, Рысь! – помахал ей мальчишка, возвращавшийся домой после уроков.

В школе обучали в основном тому, что могло пригодиться детям в жизни. Мальчикам преподавали слесарное, токарное, плотницкое мастерство. Девочек учили шить, вязать, готовить. Много внимания уделялось физической подготовке. Конечно, проводились и обычные уроки, например, математика, история и биология. Последнюю отец Лены называл в шутку «бестиарией». Там изучали не только обычных зверей, но и мутантов.

По сути, с этих уроков начинался долгий, нелегкий путь будущего охотника…

– И тебе привет, отличник! – помахала Рысева в ответ. А про себя подумала: «Вот тоже кличку придумал. Рысь. Какая я рысь… Так, котенок пока».

Глядя на радостные лица школьников, выбегающих в проход из школьного помещения, Лена и сама развеселилась. Счастье наполнило душу девушки, точно терпкий дым ладана, окутывающий церковь во время службы. Хотелось оторваться от пола и взлететь под потолок, пробить своды станции, и выпорхнуть на улицу… На глаза Лене попались классики, аккуратно нарисованные на гранитных плитах, и Рысева, точно маленькая девочка, звонко смеясь, запрыгала с клетки на клетку.

– Раз, два, три, четыре… – считала она. – Десять, одиннадцать. Ух! Хорошо!

Вдруг безмятежная улыбка сошла с ее лица.

Краем уха Лена уловила за спиной шипение, напоминающее змеиное:

– Прыгай, коза, прыгай… Попрыгаешь там, на улице… Бережет папаша дочку-белоручку.

Ничего, придет и твоя очередь, буржуйка проклятая.

Лена резко обернулась.

Завеса, скрывавшая вход в вагон, колыхнулась. Человек, только что стоявший там, успел скрыться. Но Лена знала свою станцию так хорошо, что могла с закрытыми глазами определить, где живет какая семья.

– А-а… Клавдия Родионовна… Змеюка старая, карга сварливая… – прошептала Лена, от обиды и ярости едва способная говорить. Слезы навернулись на глаза девушки. Кулаки сжимались и разжимались.

Точно в тумане, то и дело хватаясь за стены, добралась она до дома.

Кое-как, на автопилоте приготовила ужин, накрыла стол, и рухнула на диван. Жгучую обиду сменила полная апатия. Не хотелось ни есть, ни пить. Даже думать Лена не могла. Она просто лежала, глядя в пустоту. И в душе ее царила пустота.

В таком виде ее и застал вернувшийся с совещания отец.

Святослав снял куртку, сапоги, уселся за стол, поковырял вилкой еду. Еще пять минут назад он ужасно хотел есть.