Таня Гроттер и трон Древнира

«Поставь, – говорит, – в какую-нибудь дальнюю комнату магпункта и запри на ключ. Только не в подвал, там нежити полно». Но ты ж Ягге знаешь! Уже через пару недель ей этот Красавец надоел, и она начала от него отбрыкиваться. У нее, мол, больные плохо выздоравливают, когда в соседней комнате стоит гроб. Они, может, про него и не знают, но ей самой неприятно. Короче, сплавила его обратно Сарданапалу, а тот уже мне. Знает, что я этого хмыря вовек не поцелую и никого к нему не подпущу. Опять же в берлоге у меня кто бывает? Разве что профессор Клопп раз в сто лет забредет выпить стаканчик-другой.

Да только Клоппу эти Красавцы по барабану… Да и Красавицы, если разобраться, уже тоже…

Неожиданно Тарарах насторожился. Спящий Красавец шумно повернулся в гробу и открыл глаза. Таня вскрикнула. Тарарах метнулся к гробу и, раскачивая его, хриплым голосом затянул:

– Баю-бай, баю-бай! Поскорее засыпай! Придет серенький волчок и укусит за бочок!

Красавец осоловело моргнул и, вновь закрыв глаза, стал сладко причмокивать губами.

Тарарах перестал петь и отошел от гроба.

– Уф! Еще действует, но с каждым разом все хуже… Ладно, пошел я. А то пропущу, как Избушки укладываются, – сказал он.

Он двинулся было к дверям, но Таня вцепилась в его руку:

– ТАРАРАХ! Почему ты мне не сказал, что он просыпается?! Ты поэтому хотел, чтоб я осталась, да?

Питекантроп жутко смутился и, хотя в берлоге, кроме Тани и Красавца, никого не было, снизил голос до едва различимого шепота:

– Понимаешь… Тут такое дело… Это совсем недавно началось.

Он не то чтоб просыпается, а вроде как страдает лунатизмом! Раньше я сам об этом не знал. Но как-то просыпаюсь – нет его. Я бросился в коридор и давай искать! Едва нашел – он почти что в Зал Двух Стихий забрел. Я его в охапку – и тащить, а он сильный как вурдалак! Толкнул меня – я и отлетел! Хорошо, я догадался колыбельные петь. Он сразу успокоился и прямо на полу заснул. Я его едва допер… Ты того, как он просыпаться начнет, сразу колыбельные пой – они его моментально вырубают.

– Я не знаю колыбельных!

– Да не важно! Ты пой что попало! Глуши его хоть военным маршем… Он того… не особенно разборчив. Главное – не замолкай. Только он шевелиться начнет – сразу пой… Ну все, я помчался!

Преподаватель ветеринарной магии ловко освободился от Таниной руки и выскользнул за дверь быстрее, чем девочка успела его удержать. По коридору весело забухали шаги. Насвистывая, Тарарах, получивший отгул на всю ночь, мчался наблюдать за Избушками.