У входа нет выхода

    Сказка Ула

Осенью в ШНыре – особенно в Зеленом Лабиринте и вокруг – всегда кипели краски, такие несочетаемо и пугающе яркие, что приходилось щуриться. Но краски начинали буянить только в октябре. Пока же пятого сентября осень только начинала откручивать зубами крышечки с тюбиков с маслом.

Для Ула и Яры это было счастливейшее время. Точно не существовало предыдущего страшного года, когда Улу казалось, что жизнь кончена. В любой свободный вечер они удирали из ШНыра и шатались по Москве.

– Давай захватим мир! – предложил однажды Ул.

Яра подумала и согласилась. Она обожала масштабные злодейства.

– Мир, ты захвачен! – сказала она шепотом, чтобы не услышали за соседним столиком.

Тихо-тихо в маленьком полуподвальном кафе они отпраздновали захват мира.

Имея на лице уместную вопросительность, подошел толстый официант с блюдом. Ему померещилось, что его позвали.

– Вы завоеваны, но речь не об этом. Сдачи не надо! – великодушно сказал ему Ул.

Официант моргнул.

– Какая сдача? С вас еще шестнадцать рублей!

На следующий день Ул и Яра учили Рину падать с коня.

Обвязали ее кордой за пояс и, гоняя Икара по кругу, сдергивали. Собранно упав, Рина должна была нагнать Икара и на бегу заскочить ему на спину.

– Не хватайся за культяпку! Мягче падай, не сопротивляйся! – вопил Ул.

Рина была вся в грязи. Во рту скрипел песок. Куртка, штаны, ботинки – все одного цвета, серого. Такой же была и взмыленная спина Икара. Рина с нее соскальзывала.

Десять падений.

Двадцать. Двадцать пять.

– Мало! Мало! Еще! – кричала Рина.

Яра начинала тревожиться, вопросительно поглядывая на Ула. Такого напора она не помнила ни у одного новичка. Наконец или Ул переусердствовал, или Икар, бежавший до того ровно, дернул слишком ретиво. Описав дугу, Рина упала в лужу и не смогла встать.

– Вы садюги! – крикнула она звенящим голосом.

– Мы шныры. Поднимайся! – Ул снова потянул за корду.

Рина разрыдалась быстрым, кратким, как дождь при солнце, плачем.

Яра отобрала у Ула корду и отправилась к Рине. Утешать. Менять слезы на смех.

За лето Яра и Рина очень сблизились. Каждая видела в другой свою разгадку, свою недостающую часть: взрывная, мальчишеская, быстро вспыхивающая и мгновенно остывающая Рина и спокойная, чуть холодноватая в эмоциях, очень последовательная Яра.

Рина все еще лежала в луже.

– Класс! – сказала она подозрительно бодрым и четким голосом, переворачиваясь на спину. Лужа хлюпнула.