Ленинград Клоун Корпорейшн

Дыба был не совсем еврей, если можно так сказать, а вернее сказать с еврейством его связывала только дружба с нами и то, что когда-то он обзывал евреем меня. Дыба учился в Макаровке и должен был стать морячком, за что и получил прозвище – Моряк. Будем говорить, что это еврейский моряк решили мы, так родилась новая национальность и куча нашего сдавленного гогота в очереди среди несчастных беженцев. Разжалобив сородичей рассказами, как нас сильно притесняют и обижают, не без применения пения, танцев и пантомимы с раздеванием под стихи, мы совершенно неожиданно получили двести марок и бумажку с адресом, где нас ждали на ночлег! Далее нам дали какие-то номера и даты, для последующего процесса.

Молодёжная гостиница оказалась за городом. Все просто, но чисто. Спали по несколько человек в комнате. На завтраке неожиданно был невиданный и непробованный до этого никогда деликатес деликатесный – кукурузные хлопья с молоком. Трепеща, размешивали мы диковинку, о которой уже слыхали рассказы бывалых. После завтрака мы рванули обратно в город, на «дикий запад». В процессе прочесывания магазинов и круговых обходов тачек, мы наткнулись, наконец, на Гитлерюгент по четыре или шесть человек в комнате по десять марок с головы в день. На общем собрании членов эмиграции было принято решение переехать. Буквально через день я устроился работать в аппаратурном магазине в порту, продемонстрировав сноровистое знание техники, цен и возможность втирания морячкам магнитофонов и видиков. дедок – хозяин положил мне пятьдесят марок в день, что по Совковым меркам было даже очень крепко. Через несколько дней я понял, что живу в Германии, двадцать из пятидесяти уходило за ночлег, а остальные тридцать мы с женой просто проедали в недорогих кафе. Практически ничего не оставалось. Кроме техники я давал ленинградским и московским морякам и телефоны барыг, кому они могли ее сдать по приезде домой и сразу называл им цену, сколько получат. На лохов этот сервис производил впечатление, и торговля неплохо шла. Но дорогие мерседесы на улице ездили мимо с мессенджами «даже не мечтай!»

Действительно плана, как можно здесь наживать, чтобы вылезти наверх вещевой цепи, совершенно не виднелось.

Вдобавок по несколько раз в день в магазин влетали «мои» и с криками рассказывали, как круто снаружи и где и что им удалось найти и посмотреть. Я получился практически отдельно живущим в магазине и хостеле, а не в Германии, зомби-человеком, завидующим жене и друзьям. Я не выдержал и бросил магазин.