Окоянов. Сага «Ось земли». Книга 1

В этой компании Леша получил азы модных политических воззрений, столь подходивших его вольной натуре. К моменту выпуска из гимназии он твердо знал, что Бога нет, царь – дурак, а по Европе бродит призрак коммунизма.

Батюшка его не подозревал, каков он гимназист, и был рад тому, что сынок запросился учиться дальше в Нижнем Новгороде на путейского инженера.

– Не век Булаям в купцах бедовать, – сказал он своей жене, – башка у Лексея вострая, глядишь, в министры выбьется.

Леша поступил в инженерно-техническое училище в 1905 году, однако в министры не выбился, а совсем наоборот, на четвертом курсе с треском вылетел из него как политически неблагонадежный.

К тому времени он уже состоял в подпольной студенческой организации. Основанием для отчисления стал каприз начальника жандармского управления, которого Булай оскорбил лично. Расклеивая листовки в годовщину начала всеобщей стачки Пятого года, парень прикрепил на дверях особняка его превосходительства наряду с политической прокламацией срамную картинку с надписью «Имал шалаву да проморгал державу. Привет генералу от купеческих сисек». До того, как позорный листок содрали, его прочитало немало горожан из тех, кто рано поднимается к труду.

Охранка имела среди студентов достаточно осведомителей, чтобы быстро установить автора этого глумления. И хотя о романе главного губернского жандарма с купеческой дочкой Серафимой Филимоновой сплетничали даже волжские пескари, такого позора генерал снести не захотел. Он припомнил и другие пакости Алексея и велел задержать его для дознания, несмотря на отсутствие прямых улик.

С доказательствами, действительно, дело было плохо, и следователю пришлось ловить студента на мякине. Но тот ломал дурака, ни в чем не признавался, а в глазах его прыгал насмешливый чертик. Глядя в эти серые, холодные, как льдинки, глаза, страж закона понял, что парня на мякине не возьмешь. От чувств-с он не рассуропится, добровольного признания не сделает. Этот еще много чего натворит.

Действительно, добровольного признания Алексей не сделал.

Пришлось ограничиться его простым отчислением.

Настала пора думать об отъезде из Нижнего. Здесь жандармы ему житья не дали бы. Натура Алексея сильно противилась этому. Он любил свой край, чувствовал себя на родине превосходно. Все здесь для него было своим, все было доступно. И такая важная для каждого молодого парня статья, как любовь, получалась у него здесь лучше некуда.

Леша не баловался отношениями с курсистками.