Сын боярский

Приняв мои доводы, Ждан согласился подождать несколько дней до окончательного ответа, после чего мы распрощались и быстро пошли на свои посты, ибо потратили много времени на разговоры, а работу никто не отменял. На подходе к торгу у стены Козьмодемьянского монастыря мы встретились с товарищами по десятку (не хватало лишь Сергея) и по взглядам, обращенным ко мне, я понял, что все уже знают о вчерашнем разговоре в кабаке. Не знаю, как долго я выдержал бы их, но вскоре подошел наш десятник, и начался обычный рабочий день, которых будет еще много.

Но меня интересовали сейчас только ближайшие пять дней, которые предстояло прожить в ожидании общей встречи участников тайного похода.

На третий день томительного ожидания, разбавленного рабочими буднями, меня внезапно вызвал к себе в Толокняную башню сотник Макар Владимирович. Выполняя это распоряжение, я думал о причине этого вызова и пришел к выводу, что сотник хочет на неделю перевести меня в другой десяток, но, зайдя на второй этаж башни, стало ясно, что разговор будет о другом.

В вечно сумеречном помещении я увидел всех участников предстоящего похода в Ливонию и понял, что наше мероприятие находится в шаге от провала.

– Ну что, орлы, догадываетесь, зачем я вас всех вызвал? – без приветствия, выходя из своей каморки, обратился сотник, оглядывая нас, ничего хорошего не предвещавшим взглядом.

После этих слов воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь поскрипыванием колес подъезжавшей к воротам телеги.

Не нарушая тишины, сотник постарался заглянуть каждому из нас в глаза, но большинство отводили взор. Я же, собравшись с силами, принял этот тяжелый взгляд и с достоинством выдержал его.

– Молчите? Ну хорошо. Тогда скажу я. Недавно в сотне несколько наших товарищей сговорились о некоем походе в Ливонию в нарушение всех приказов. Не знает ли кто-нибудь из вас что-то об этом? – спросил Макар Владимирович, но в ответ получил лишь тишину, и только Иван отрицательно покачал головой.

– Хм-м… Ясно, ответа я, видимо, не услышу. С другой стороны, это даже неплохо, что вы держите слово, когда вас приперли к стенке, только ведь если об этом деле стало известно мне, то вскоре будет знать и наше начальство, и тогда разговор будет иным. Я, конечно, понимаю, что Псков не Москва, и средств развязывать языки здесь не в пример меньше, но какая-никакая дыба в местных подвалах найдется, а значит, и язык за зубами удержать не получится.