Сын боярский

Правда, путь, по которому нас повел Радим, не позволял особо радоваться свету, источаемому небесным светилом, – ехать приходилось по небольшим малоезжим дорогам и еще более узким лесным тропам, со всех сторон окруженным лесом.

Постоянно петляя, сворачивая то на север, то на юг, в лесной сырости мы к полудню смогли достигнуть останков деревни, еще недавно принадлежавшей Ивану. Вид опустошенной местности был удручающим – печные трубы и торчащие то здесь, то там обгорелые остовы изб, уже успевшие порасти травой.

Радим не разрешил всем идти осматривать останки деревни, и Иван взял с собой только меня, Прохора да Ждана.

Мы проехали по большой проплешине, которая, до всего случившегося, была деревенской улицей, а сейчас лишь напоминала о том, что здесь была жизнь. Осмотрев остовы домов, мы ничего не нашли – видимо, все сгорело в пламени пожара или было унесено кем-то. Проехав всю деревню насквозь, мы направились к погосту, видневшемуся чуть в стороне. Еще издали мы заметили, как какой-то мужик копошится возле могил. Как только мы подъехали, он первым с некоторым беспокойством обратился к нам:

– Мир вам, добрые милсдари. Откуда путь держите и какая надобность заставила вас завернуть в нашу глушь?

– День добрый, – ответил Иван. – Из Пскова мы едем, а завернули из-за того, что сожженная деревня была моей.

– Иван Николаевич, – поспешно воскликнул мужик, – извините, как же я сразу-то не признал вас?! Я Тимофей, староста из Марьинки, вот за могилками тут ухаживаю.

– И я тебя, Тимошка, не сразу узнал.

Сказав это, Иван, а за ним и все мы слезли с коней и подошли к свежим могилам, попутно сняв шапки и перекрестившись на надгробные распятия. Я же, в свою очередь, прочел заупокойную:

– Со святыми упокой, Христе, души рабов Твоих, идеже несть болезнь, ни печаль, ни воздыхание, но жизнь бесконечная. Аминь.

После этого воцарилось долгое молчание, прерванное Жданом, обратившимся к Тимошке:

– Извини за вопрос, но неужели больше некому ухаживать за могилками, кроме как старосте, ведь наверняка у тебя много дел?

– Что правда, то правда, господин, забот у меня много, но, видите ли, половина погибших мне родственниками приходились, а как за родными могилками не следить? – ответил староста.

– Извини, Тимошка, молод он еще, многого не понимает, – сказал Иван, – а от меня возьми серебра, закажи в церкви заупокойную службу за невинно убиенных.

– Спасибо, Иван Николаевич, – сказал староста, принимая из рук десятника небольшой кошель.