Осака в снегу

Кана-чан рассмеялась, увидев, как я тянусь за палочками.

– Их вообще-то руками едят! – пояснила она, и вдруг подскочила: – Ой, я уже совсем опоздала!

Она заметалась по квартире в поисках своего телефона.

– Нодока! В конверте на столе, да вон в том, – затараторила она, увидев, как я тянусь к конверту, прислоненному к сахарнице, – В нем твоя новая симка, Ичи тебя вчера подключил. Я убегаю, поэтому к отцу тебя проводит Мио-чан. – тут она слегка притормозила у двери и смерила меня серьезным взглядом: – Еще не передумала насчет поступления?

Я отрицательно покачала головой, запихав за щеку онигири с черникой.

Канаме вздохнула:

– Ладно, сегодня же подам твои документы.

О, я не говорила, что она учится в той самой Академии? Факультет искусствознания, это вам не шутки. Вот поэтому я так хочу туда поступить!

– Ладно, меня уже нет! – Кана-чан скрылась за дверью, а я кинула взгляд на экранчик своего телефона: девять – пятнадцать. Ну, еще везде успею!

* * *

Да уж, скажу я вам, путешествие по городу с Мио-чан тот еще аттракцион! Мало того, что она очень слабо представляла куда нам надо, так еще и стеснялась спрашивать дорогу у прохожих! И почему Канаме не предупредила меня, что это будет что-то вроде испытания?

В любом случае, предпочтительнее было бы сердиться на Канаме, ведь на Мио-чан сердиться совершенно невозможно!

И она нравилась мне все больше и больше: она была такой веселой, настоящей, с живой мимикой, и всю дорогу рассказывала мне какие-то истории про своих друзей, обещая познакомить нас.

Когда мы наконец доехали до нужного дома, она, сунув мне проездной, вкратце объяснила, как ехать назад, и умчалась на работу.

Я очень ждала этой встречи с отцом, но одновременно с этим жутко нервничала. Поэтому, как только я увидела его, сразу же вежливо поклонилась:

– Рада встрече, ото-сама!

Его брови удивленно поползли вверх, а в следующую секунду он рассмеялся и потрепал меня по голове:

– Нодока, где ты этого нахваталась? Насмотрелась фильмов про якудзу?

Отец совсем не изменился с нашей последней встречи, в жизни бы не сказала, что ему тридцать семь: двадцать шесть – двадцать семи, максимум.

Лицо все то же, молодое и симпатичное, черные волосы до плеч, блестящие улыбающиеся глаза стеклами прямоугольных очков в черной оправе, темный строгий костюм с белоснежной сияющей рубашкой, в общем – светский денди.