Девочки-шпионы – 3

– Ничего, – отвечает пациент также шепотом в самое ухо Лизы, – просто мне нужно, чтобы Вы чаще виделись и больше болтали с Вашими двумя престарелыми британскими пациентами. Намного больше, чем Вы это делаете сейчас!

– О чем конкретно я должна с ними болтать? – шепчет доктор Лиза в самое ухо Стрелка, ни на секунду не прекращая нежно массировать его пенис.

– Все инструкции получите привычным путем, – шепчет ответ ей в ухо, постанывая, пациент.

– У Петра? – уточняет Лиза шепотом, почти касаясь губами уха, громко стонущего от удовольствия Стрелка.

Пациент лишь согласно кивает, уже не в силах сказать ни слова. Он вдруг покрывается мурашками, и, глубоко вздохнув, наконец, громко произносит:

– Рад, что мы с Вами познакомились сегодня. Сегодня я как бы заново родился!

– Я тоже рада нашему знакомству, мистер Робертс. Приходите еще. Я рада буду Вам помочь!

– Непременно приду. До свидания…

Едва за пациентом закрывается дверь, улыбка слетает с лица Лизы, и она, сосредоточенно уставившись в одну точку, произносит по-русски нараспев всего одно слово:

– Бли-и-ин.

«Ох уж мне эти яркие и непереводимые русские выражения! Что они означают? Что означает это слово… кроме названия русской еды???! – мысленно возмущается, выключая диктофон, подслушивавший и записывавший все происходившее в кабинете доктора Лизы, офицер немецкой спецслужбы, сидящий в припаркованной возле клиники машине, – Общие слова на английском, обмен любезностями, стоны и этот русский «Блин» в конце! О чем же я должен писать доклад руководству?! Что они хотели услышать? Ясно, что мои боссы в этот раз поручили мне весьма странный объект наблюдения!»

Глава вторая

О предоргазме

Германия, на озере Мюггельзее, на следующий день

Доктор Лиза и Ныряльщица Мелани

Нежась в лучах теплого утреннего солнца, доктор Лиза и Ныряльщица Мелани лежат абсолютно голые в своих излюбленных позах на причале возле дома доктора Лизы.

– Лиза, – спрашивает Ныряльщица, – почему ты сегодня такая задумчивая?

– Потому что вчера я с удовольствием держала за пенис человека, которого больше всего в жизни ненавижу и…, наверное, больше всего на свете люблю, – поворачивает к Ныряльщице голову Лиза.