Книга про Иваново (город incognito)

Он похож на птицу с подбитыми крыльями и ощипанными перьями, которая летает уже только на словах.

Артур рассуждает:

– «Табор уходит в небо» – это выражение, оно означает, что табор свободен. Мы же не как русские. Мы признаем русские законы, у нас русские паспорта, мы граждане России, но у нас немножко свой есть закон. Мы его соблюдаем, как соблюдали наши предки. Мы не можем изменить своим законам по российским законам! У нас девочка вырастает – двенадцать, тринадцать лет, мы ее выдаем замуж, мы не можем поступить по российскому закону, если у нас свой закон.

Котляры набожны, но еще сильнее небесной кары они боятся осуждения соплеменников, боятся, что люди скажут: «Ты живешь не по-цыгански – значит, ты не цыган, уходи из табора!»

Браки у котляров, по нашим меркам, действительно ранние. Невесту жениху выбирают родители. «Ни одна цыганка не вышла замуж по любви», – говорят в таборах. Тут принцип другой: стерпится-слюбится. У такого подхода есть свои основания.

– Вот у вас, у русских, – я извиняюсь, конечно, за свои слова, – у вас тринадцать-четырнадцать лет все идут на дискотеку, – продолжает Артур, – а у нас – запрещено. После дискотеки парень делает что-то неправильное, ну пьет или колется, а у нас мы пресекаем. И у нас женят человека в тринадцать–пятнадцать лет, чтобы у него ребенок появился. Чтобы он сам заботился о своей семье и чтобы он не гулял по левой.

В прежнее время самоуправство родителей в этом вопросе было крайне велико, а сейчас обычай превращается в ритуал, отец считается с мнением сына, сын может упереться и свадьбы не будет, а раньше согласие сына не требовалось.

2. История табора

Цыгане-котляры – выходцы из стран Восточной Европы, в Россию прикочевали в конце девятнадцатого века. В Румынии их называли кэлдэрары, что значит лудильщики – по роду занятий. Они, как правило, работали с металлом – паяли, лудили (мужская часть населения). А женщины гадали.

Предки котляров из табора в Авдотьине жили на территории современной Молдавии. Поэтому на вопрос «Какие вы цыгане?» у них отвечают: «Мы – молдаване, молдавские цыгане».

По словам Джоника, его дед и бабка (из рода чучони) «пели в шантанах». До революции семнадцатого года они переезжали из города в город в запряженных лошадьми кибитках и выступали в провинциальных ресторанах. Вся жизнь их, по сути, была сплошная гастроль, вся семья – артисты.