Я тоже хочу…

поерзал на нём и решил поменять его на более массивный, стоявший поодаль. Как только он убедился, что новый стул его полностью устраивает, Р. подкинул в камин дров и заговорил, ровным спокойным голосом.

– Вот вы знаете, какого это – быть причастным к чему-то истинному? К чему-то великому? Стать для мира… – он не успел докончить свою мысль, его перебил М.

– А что такое истина? Что есть эта вот истина о которой ты говоришь? Сам то ты знаешь?

– Нет. – ответил Р.

– То-то и оно. Нет ничего истинного.

 – с довольным лицом отметил М.

– У каждого истина своя и каждый её представляет по-своему. – заявил Д.

– Я вас понимаю и даже отчасти соглашаюсь с вами, но… Вдруг у меня получится открыть, познать и рассказать людям то, что является всеобщей и самой главной истиной?

Д. скептически фыркнул.

– Ты несомненно – романтик. – подытожил М.

– Что тебя сюда привело? – Д. задавал этот вопрос, почти наверняка зная, что ответит Р.

– Я не знаю.

 – после продолжительной паузы, наконец вымолвил Р. – Я здесь никогда не бывал раньше. Просто шел мимо. Меня с самого утра преследовала навязчивая мысль.

Д. и М. переглянулись.

– Может быть она связана с неким приятным воспоминанием или местом, где произошел памятный, так сказать, теплый разговор? – поинтересовался М.

– Да… Да. Похоже на то! Но дело в том, что у меня нет такого места, да и разговоров таких неприпоминаю. Я вышел с утра и бродил по улицам, пытаясь понять, что это за манящее чувство, пока не полил дождь.

Я вымок и решил зайти в первый, попавшийся на пути бар.

Д. мысленно отметил, что почти точно угадал причину по которой Р. оказался теперь здесь.

– Интересно получается Р. У нас троих почти абсолютно одинаковые истории! – с заинтересованным видом воскликнул М.

– Как это одинаковые? – спросил Р.

– Мы все оказались здесь случайно, но в то же время, что-то нас сюда привело. Что-то, что никто из нас не может толком объяснить.

 – тихо произнес Д.

Воцарилась тишина. Каждый думал о чем-то своём. Р. вскоре обсох и вернулся за стол. Он молча налил себе ром и выпил. Д. вращал в пальцах зажигалку, а М. продолжал ковырять вилкой все тот же одинокий кусок помидора на тарелке. Безмолвие нарушали только барабанящие капли дождя и треск поленьев в камине. Д. отхлебнул вина и поднял бокал к глазам. Он повернулся к сидящим Р. и М. и посмотрел на них сквозь стекло. Д.