Русские на рубеже эпох

– Здравствуйте!

– Пойдёмте, я вам всё покажу, – любезно тараторила она, – жаль не смог прийти наш учитель истории, он такой краевед, такой краевед… А вы что конкретно посмотреть хотите?

– Да, всё…

– Вы из исторического общества? А то завуч сказала, что смотреть придут, а откуда – толком и не ясно!

– Я по комсомольской линии.

– А… Ну, вот, смотрите! Здесь у нас письма с фронта, документы погибших. Здесь фото с ветеранами, с воевавшими учениками школы. Тут история комсомольской организации.

– Понятно, – сказал Димитрий после пятнадцатиминутного осмотра небольшого помещения и обмена взглядами с девушкой.

– Ещё что-то показать?

– Нет, я пойду. Всё у вас хорошо!

Димитрий шёл домой и думал, что если бы девушка была посимпатичнее, то он, наверное, попытался бы продлить визит и сделать посещение музея не таким скучным. А так…

Подойдя к дому, заметил Мишку Михайлова, «чеканящего» футбольным мячом. «Чеканил» Мишка, не вынимая изо рта сигареты. Они приятельствовали с детства, росли в одном дворе.

После восьмого класса Михайлов ушёл в «шарагу» (на дворовом сленге так называли политехническое училище, сокращённо ПТУ). Михайлов как-то даже грациозно совмещал мерные движения ступнёй в новеньких кроссовках «Адидас» с картинными затяжками. За глаза все звали его, преимущественно, Михальчиком.

– Космосос, – Михальчик присел на лавку, достал синюю пачку сигарет с изображённой взлетающей ракетой, предложил Димитрию.

– Здесь могут увидеть.

– Не с… через кусты не видно.

– Немецкие? – Димитрий кивнул на кроссовки Михальчика. Сделал несколько затяжек, голова с непривычки закружилась, на зубах осел сладковатый вкус никотина.

– Русский «Адидас». Неубиваемые!

– Где взял?

– Отец достал. Он у меня хоккейную команду тренирует в П-ке.

– Часто приезжает в Горький?

– Раза два в месяц. Мать идёт, – Михальчик затоптал сигарету в землю, поспешил взять у уставшего вида женщины, на которую был похож как две капли воды, сумки, и, отворачивая во время разговора лицо, пошёл домой.

Димитрий также поднялся, сорвал веточку, пожевал. Пошёл не домой, так как родителей ещё не было, а через дорогу, к бабушке Жене, которая после смерти деда съехалась с семьёй родной тётки Димитрия, Светланы Андреевны, по мужу Новиковой, – тёти Светы, как Димитрий всегда её называл.

В благоустроенной трёхкомнатной «сталинке» в будние обедали только на кухне.