Байки космических бродяг

Однополчане очередной раз наполнили рюмки и молча, не чокаясь, их опустошили.

– Частенько вспоминаю, Фред, как отчаянно ты дрался тогда на Шельфе Забвения с кригами, – угрюмо произнес Дан, скользя безразличным взглядом по посетителям бара, хмелея и погружаясь в воспоминания, – когда эти сволочи загнали нас в ловушку и шансов выжить практически не оставалось. Если бы вертушки тогда не подоспели и не прикрыли нас с воздуха, не сидели бы мы с тобой здесь сейчас.

– Это точно, командир, – согласился Фред, – но я привык следовать в жизни одному дурацкому правилу, которым и руководствовался в тот момент: не отступать и не сдаваться.

– Хороший девиз для выживания, – одобрительно кивнул Шевцов.

– Я вот, знаешь, иногда думаю, как в жизни все хитро перемешалось. То, что вчера считалось почетным, сегодня некоторые называют ошибкой и позором. И закрадывается мне в голову мыслишка, а в душу сомнение: а стоило ли в этом участвовать?

– Искать в космосе пригодные для жизни планеты?

– Не передергивай, Дан.

Ты же прекрасно понял, о чем я. О том, какую цену пришлось за это заплатить. Вот и думаю теперь, а стоило ли оно того? Стоило ли рисковать жизнью и терять друзей? Не доходит до меня, зачем всякий раз нужно было устраивать показуху и лезть на рожон. Ведь отлично же знали, чем заканчиваются контакты с агрессивно настроенными аборигенами. Но всякий раз упорно наступали на те же грабли.

– Не бери в голову, дружище! Согласен, что далеко не везде инопланетяне нас встречали с распростертыми объятиями, но мы с тобой выполняли свой долг честно и до конца.

И за чужие спины никогда не прятались. Так что стыдиться нам нечего и упрекнуть себя не в чем. Не наша вина в том, что многие ребята не дожили до этого дня, светлая им память.

– Это все так. Только обидно, Дан, что соотечественники, которые приходили туда после нас, с завидным постоянством предавали нашу работу. Да еще и цинично глумились над памятью о погибших.

– Это, брат, называется политикой, дипломатией и хрен его знает чем еще, – и, махнув рукой, добавил: – Бог им всем судья. Но мы-то с тобой и все те, кто остался на чужих планетах навсегда, сами выбрали этот путь.

– Согласен, Дан. Только когда мы его выбирали, то были юными максималистами, верившими, что честь и долг, о которых нам твердили, не пустые слова. А жизнь-сука все перевернула, расставив по своим местам. Опровергла радужные надежды.