Фисташки. Сборник рассказов

Надо сказать, что наряд Ириши, в результате нашего с Лысковым, так сказать, »рукоприкладства» превратился уже в совершенное непотребство: рукава ее куртки оторвались и держались только благодаря ее рукам. Юбка уже не выполняла свою функцию »прикрытия» основных женских прекрас и присутсвовала, где-то на поясе. Колготки – напротив: постоянно сползали вниз, и бесцеремонный Лысков грубой пятерней своей возвращал их на свое законное место. Вообщем картина, как говориться, была «маслом»!

Мозг мой в те минуты почему-то работал с утроенной силой.

Видимо – адреналин. Это, как у парашутиста, у которого парашут не раскрылся. И между не раскрытием основного и раскрытием запасного – вся жизнь промелькнет, как говорят, перед глазами. Положение-то, если серьезно, было довольно диковатым. Не стандартным оно было во всяком случае.

«Вот», – лихорадочно думалось мне, – «нам, комсомольцам, всегда выпадают самые трудные участки. Судьба! Вся история комсомола наполнена подвигом рядовых членов. Павка Корчагин, шатаясь от тифа, героически прокладывал »узкоколейку».

Зоя Космодевьянская – «фрицов» в хате поджигала. И мы с Лысковым не ищем легких путей: бабу пьяную поутру тащим домой! Просто время у нас другое. Нет ни голода, ни войны. А надо будет – сработаем не хуже Павки и Зои».

Такие или примерно такие полушизофренические мысли лезли мне тогда в голову. Момент »аморалки», который и без того висел надо мной в иституте, казался делом решенным.

– Лысков, блин, скотина, Лысков! – повторял я про себя и вслух.

Но конец, который бывает всему, пришел!

Мы ввалились в первый попавшийся подъезд проклятой пятиэтажки и из последних сил затащили девушку в пространство между этажами. Что делать дальше мы не знали, и она лежала ничком возле батареи, а ноги ее в летних босоножках упирались в мусорный бак. Но она улыбалась в пьяном сне: ей было хорошо.

А мы с Лысковым стояли над ней, широко расставив ноги, истекая от усталости потом, с красными лицами, тяжело и прерывисто дыша.

Такими нас и застал наряд милиции, который уже поднимался по лестнице.

– Доброе утро! – громко и почему-то радостно возвестил белобрысый сержант.

– Доброе, – поздоровался я и посмотрел на Лыскова.

П.С. Менты оказались людьми, на удивление, тонко понимающими жизнь:

На меня посмотрели…и отпустили сразу.

Лыскова отпустили позже, т.е. сразу по предъявлению им документов, удостоверяющих его «мутную» личность.

А Иришу, таки, забрали в «медак»!

Конец.