Они среди нас

Хотя, вообще-то, у Дмитрия Алексеевича информации, наверное, побольше, он же весь вечер общался непосредственно с руководителем центра!

Сказав это, Одоевская метнула в меня такой саркастический взгляд, что стало ясно, ничего-то она не простила и не осознала, и будет отныне на моей совести еще одно загубленное женское сердце, надеюсь, последнее. Самое интересное, что в действительности между нами, выражаясь языком женского романа, ничего серьезного не было. А была девичья влюбленность с одной стороны, да почти отеческая забота – с другой, редкие прогулки в парке, да дружеские «чмоки» в щечку у подъезда.

И вдруг – на тебе! М-да, «чужая душа – потемки, а женская – полный мрак», как сказал один мой знакомый, когда от него ушла четвертая жена.

Мои невеселые размышления снова прервал Дон Теодор.

– А это кто на сцене? – и он продемонстрировал другой снимок.

Там, облитая светом двух софитов, в спокойной и уверенной позе стояла на помосте перед микрофоном моя единственная и желанная, Женщина с большой буквы, мое счастье и погибель!

– Это Ирина Андреевна Колесникова, учредитель и глава центра «Световид».

 – Я постарался ответить ровным и спокойным голосом, но не был уверен, что у меня получилось.

– Текст есть? – Маслову явно тоже понравилась эта удивительная женщина, потому что он, продолжая держать фотографию перед собой на вытянутой руке, другой рукой, не глядя, включил свою гордость – полноцветный плазменный сканер, собираясь заняться компьютерной коррекцией снимка для печати.

– Н-нет, Федор, – пробормотал я, чувствуя, как наливаются краской мои бедные уши. – Но я восстановлю, по памяти.

– Не получится! – фыркнула ревнивая пантера и, вызывающе покачивая бедрами, прошествовала мимо меня к двери.

– Это почему же? – по инерции спросил я, хотя почувствовал подвох, и нарвался.

– Потому что у тебя в голове со вчерашнего дня сплошные междометия! – И юная чертовка торжествующе хлопнула дверью.

Я выругался и полез за сигаретами, потом долго не мог найти зажигалку, а потом Дон Теодор, закончив разглядывать мои пылающие уши, глубокомысленно изрек:

– Женщина бывает не права только до тех пор, пока не начнет говорить… Что, действительно, все так серьезно?

– Серьезней не бывает, Федя, – мне наконец-то удалось прикурить, и я торопливо затянулся пару раз подряд, стараясь унять разгулявшиеся нервы.

– Ладно, как говорится, «пожуем – увидим».