Однажды в Париже

И вот еще вам в качестве пищи для ума: если надеетесь, что про ваше милое приключение с Фердинандо знают только слуги, то ошибаетесь. У меня, например, есть ваши записки к нему. Весьма остроумные записки, надо заметить. Уже по одной этой детали легко опознать автора. А вы даже не позаботились изменить почерк да еще поставили свои инициалы!

– Лорд Элфинстоун – шантажист, – звонким от гнева голосом произнесла Люси. – Этого следовало ожидать.

– Политика, миледи, просто политика. Занятие не для ангелов. Но очень увлекательное занятие!.

.

– Пока не приводит к эшафоту!

– Да бог с вами, миледи! Еще не выросли деревья, из которых построят эшафот для герцогини де Шеврёз. А ведь вы намного умнее и способнее этой дамы. Обидно будет, если вы потратите свой ум и красоту на приключения с красивыми мальчишками.

«И в самом деле, – вдруг отрешенно подумала Люси, – отчего бы снова не поучаствовать в политических играх? Для дамы знатного рода – вполне достойное развлечение. Всё лучше, чем сидеть по вечерам в старом чепчике, проверяя счета от зеленщика и бакалейщика, а потом кричать на кухарку из-за недостачи двух пенсов…»

Видимо, шотландец догадался, о чем думает леди Карлайл.

И положил на стол увесистый кожаный мешочек.

– Тут пятьсот фунтов, – сказал он. – Этого хватит, чтобы собраться в дорогу, доехать до Парижа и снять там приличный дом. Не спорьте, миледи! Я умею считать деньги и знаю парижские цены. Остальная сумма будет ждать вас в Париже.

– Еще пятьсот. – Люси нахально посмотрела Элфинстоуну прямо в глаза.

 – Я заложила свои драгоценности. Я не могу ехать в Париж без драгоценностей! И у меня огромные долги, – строптиво добавила она. – Вы должны их оплатить.

Она имела в виду, кроме давних долгов, и собственный портрет работы ван Дейка – замечательный портрет, между прочим, который она просто была обязана выкупить, иначе моментально стала бы при дворе посмешищем.

– Хорошо. Еще пятьсот вам принесут утром…

– Тысячу!

– Тысячу… Значит, мы договорились?

– Нет.

Долги и плюс две тысячи!

– Если дама торгуется, значит, она на все согласна! – оскалился шотландец. – Хорошо. Долги и две тысячи. Теперь договорились?

– Теперь – да, – помолчав, сказала Люси. – Когда я должна отправиться… в изгнание?

– Ну-ну, миледи! К чему такие мрачные шутки? Я вовсе не чудовище, как читаю это в ваших прекрасных глазах, и прекрасно понимаю, что вам нужно… закончить некоторое женские дела и собраться. – Элфинстоун возвел глаза к потолку.