Однажды в Париже

Анри выхватил свою, но только сделал первый выпад, как дверь кабачка, открывавшаяся наружу, сама собой захлопнулась – будто это проделала незримая рука. Остались лишь тонкие, совершенно призрачные полоски света из щелей в ставнях.

Фехтование впотьмах – дело опасное, со спины запросто могли напасть новые враги, и потому лейтенант закричал что было силы:

– Ко мне, гвардейцы! Сюда!..

На помощь, конечно, мог прийти только один человек – Гаслен, но, как де Голль и предполагал, довольно оказалось стука подошв бегущего к кабачку лакея, чтобы смутить обоих противников и заставить их отступить.

Гаслен не боец, но ведь противник об этом не знает. К тому же Эжен всегда приказывает ему брать в ночные вылазки большую и толстую палку.

Но первым примчался как раз де Мортмар, успевший выхватить из ножен свой клинок.

Зрение у кузена было как у дикой кошки, и ночной мрак его мало смущал. Похоже, его страсть к прекрасной буржуазке не была растрачена в комнатушке на чердаке, потому требовалось срочно выплеснуть остаток любым способом, и поединок оказался не самым худшим вариантом.

Помощь подоспела очень вовремя. Щуплый вновь завладел ножом и вторично кинулся на Анри. Но де Мортмар сбил его с ног, просто врезав гардой по круглому затылку, тут же перехватил второго противника де Голля, и дальше началась обычная ночная драка с сопением, пыхтением, прыжками, руганью и скрежетом клинков о кирасы. Правда, длилась она недолго. Через минуту шпага Эжена вонзилась неприятелю в горло, и тот рухнул, захлебываясь кровью.

А щуплый исчез, буквально растворился в ночи.

– Кажется, я отправил этого нахала к Вельзевулу, – с сомнением произнес де Мортмар, наклоняясь над поверженным противником.

– Идем поскорее отсюда! – Де Голль нетерпеливо потянул его за рукав. – Хотел бы я, чтобы ты нашел любовницу в более тихом квартале.

– В самом деле, нечего нам тут делать… А что это за люди, Анри?

– Понятия не имею. Я прохаживался, чтобы не пустить корни у дома твоей прелестницы и не зазеленеть, как каштан в мае.

И тут из темноты налетели эти двое. Наверно, грабители? – Де Голль покосился на покойника. – Досадно… – пробормотал он.

– Туда мерзавцу и дорога! – отмахнулся де Мортмар. – А что ты, собственно, имеешь в виду?

– Было бы неплохо задать этому месье парочку вопросов.

– Поздно, мой дорогой. Гаслен!.. Пошли. Мы еще успеем немного поспать до утренней мессы. Матушка требует, чтобы я непременно ее сопровождал.