Огненный рубеж

С поперечной улицы показалась гомонящая стайка детей с холщовыми сумками на плечах. Школьники закончили учиться и расходились по домам. При виде арестованного священника и его конвоя они застыли с широко открытыми глазами и ртами. Гущин, спохватившись, спрятал наган в карман шинели.

Неприятностей и неожиданностей от колхозных детей чекист не ожидал. Среди десятка мальчишек и девчонок он увидел даже одного пионера в красном галстуке. Совсем неплохо для сельской школы, отметил про себя Гущин. В городских классах на тридцать-сорок учащихся приходилось по два, много три пионера.

Потому прозвучавший детский вопрос был как непредвиденная финка в руке простого советского гражданина, еще ни в чем не заподозренного: заставил Гущина спружиниться в стойке, готовясь к отражению атаки.

– За что арестовали нашего учителя Николая Петровича?

Дети подошли ближе, рассыпались полукругом.

– Когда его отпустят? Он ничего вам не сделал!

Это «вам» сержант ощутил нутром как пропущенный удар ножа.

– Николай Петрович хороший! Он добрый, давал нам свой хлеб, если кто от голода на уроках спал. Учитель ни в чем не виноват… – Школьники заговорили все разом, обступая теснее людей в форме. Гущину их бледные лица под большими отцовскими картузами и девичьими беретами показались злобными физиономиями маленьких шкодливых обезьянок. – Николай Петрович читал нам свою повесть про то, как русские отбили татар на нашей Угре! В поход нас водил туда…

Чекист вдруг заподозрил, что дети намеренно отрезают его и Острикова от арестованного, чтобы дать попу сбежать.

– Он враг!! – рявкнул сержант и стал распихивать шпанят. – Ваш учитель арестован, потому что он враг!

Гущин оттолкнул последнего мальчишку и крепко схватил священника за руку.

– Сами вы враги!

А вот это уже не финка. Это самый настоящий диверсионный акт с применением огнестрельного оружия.

– Кто это сказал? – Гущин резко обернулся.

Перебегая глазами с одного на другого, он пытался найти в их гневных мордочках чувство мгновенной вины и сожаления о вырвавшихся словах. Но ни один не потупил взора.

Они просто отступали, сверля его своими глупыми и сердитыми бескомпромиссными детскими взглядами.

– Кто это сказал, я вас спрашиваю?! Ну-ка ты, пионер, иди сюда…

В ответ они порскнули в стороны, как воробьи с куста. Улица вновь опустела.

Трое молча продолжили путь.