Огненный рубеж

Потом долго ходил, глядя себе под ноги, отыскивая между остатками фундамента, торчащими из сухого бурьяна, лаз под землю. Проведал и девушку с веслом, но за ней тоже никто не прятался.

Вернулся в глубокой задумчивости, убрал наган.

– Ну что, ребятушки, идемте. – От бодрого голоса неожиданно возникшего рядом отца Палладия сержант вздрогнул. – Покажу вам вотчину нашего аввы.

Не дожидаясь ответа, священник пошел вперед. Гущин с туманом растерянности в глазах двинулся за ним. Изумленный Остриков пробормотал «Ну дела…», но возражать и указывать старшему по званию не стал.

Только хмыкнул, когда мимо проплыла вывеска «Милиция» над входом в участок.

5

«Повесть о великом и преславном Стоянии на реке Угре.

Тетрадь шестая.

* * *

Лунная тихая ночь – самое время для обдумывания замыслов, о которых не говорят громко. Свежая пороша поскрипывает под сапогами, но это не беда. Ничьего лишнего внимания она не привлечет. Чернецы сидят по кельям, творят свои молитвы при свете лучин или клюют носами в книги.

Ратные либо иные люди московского князя Ивана в монастыре не появлялись с тех пор, как ушло войско, тому больше седмицы.

Князь Григорий устал от бездельного сидения в московском глухом лесу. Козаки занимали себя охотой на вепрей, монахи учили их зимней рыбной ловле на прорубях речки Вепринки, названной в честь здешних матерых кабанов, и ходьбе на лыжах. Каждый день атаман отправлял троих в сторожу на Угру, да дважды посылал в дальнюю разведку – к калужской крепостице, к иным городкам на север.

Московская рать как сгинула. Татары не двигались с места. Тишина накрыла берега Угры.

От злой тоски в голове атамана роились и злые мысли.

Лунный свет ясно вычерчивал в ночной мгле ствол могучего дуба. Обхватить его руками можно только втроем, столь обширен чревом этот старый дуб, близкий родич того дуба, на котором свистел когда-то Соловей-разбойник.

Когда чернецы обводили монастырек тыном, взяли в ограду и дуб.

Почтительны монахи к лесному великану, держатся от него в стороне. Только игумен Тихон ночами приходил к заповедному дереву… и исчезал внутри него. Заметив это впервые, князь Григорий прокрался вслед за старцем к дубу. Обошел его раз, ощупывая, пустился на второй круг. Тихон выдал себя светом, вдруг обозначившим проем двери. Нижняя кромка была на высоте двух локтей от земли. «Дупло!» – изумленно догадался атаман. Большому дубу – большое дупло.