Мой город 3: Эммануэль

Возможно он прав. Ведь человек и каждый зверь прячется от палящего солнце в тень. Что если этой тени не было б, и солнце стояло б на небе недвижимо, сжигая все и вся на своем пути. Все погибло бы. Даже мертвая пустыня и та бы сгорела от палящего на нее солнце, что же говорить о ее обитателей? Они сгорели б заживо. Какая ужасная смерть. Так что зло – неотъемлемая часть добра, а добро неотъемлемая часть зла. Это было, есть и будет всегда. Вспомним хотя бы Иуду из Кариафа. Скажите – он злой человек или нет? Он предал Иисуса, продал его за тридцать серебряников.

Но не предав он Иисуса, не было б Голгофы, и не было б смерти и воскрешение. И самое главное в этой истории, не было б того, что священники называют: «Принятием грехов всего человечества». Иисус спустился в Ад, и спас все грешные души, приняв их грехи на себя. Что это? не что иное, как самопожертвование. Вот главный смысл этого романа. Маргарита пожертвовала собой ради Мастера, а Иешуа Ганоцри пожертвовал собой ради всех нас – жителей земли. Но вернемся к нашим, и Эммануэль сидели на скамейке. Смотря на происходящее, они не могли поверить своим глазам. Они словно находились в ином мире, мире – где нет боли и насилия, где тишь и гладь. Мире – полной покоя и умиротворения. Им было покойно на душе. Вся суетливость и волнения сгинули без следа. Они чувствовали в своих сердцах полный покой и душевное равновесие. Что же касается Эммануэль, то она несмотря на всю тишину и гладь присущей здесь, она все же не верила тому, что все это происходит на самом деле. «Ведь все это можно только увидеть только во сне, и то под кайфом». Так считала она. Она считала, что все это не может быть на самом деле. Это всего лиши чье-то внушение. Внушение того, что она в ином мире. Мире – неподвластным ни ее пониманию, ни пониманию кого бы то ни было. Возможно она сейчас находиться совсем в другом месте, а все то что она ведет в данный момент это последствие введенного ей препарата. Препарата, который подавляет психическое сознание индивидуума человека, и замещает его другим. Пусть даже на незначительное время. Все может быть. Одно – неотъемлемая часть второго, как второе – неотъемлемая часть первого или третьего, в зависимости от того, как глубоко можно подавить сознание человека и сделать из него того объекта своего исследование, которое нужно экспериментатору. Эти и подобные эксперименты проводили нацисты, они оставили после себя жестокое наследие, этому никто не станет противоречить.