Мой город 5. Инвалид

 – Даже если все против Вас, все равно надо бороться, доказывать, что Вы на что-то годитесь. И не на что-то, а на многое. – затем она сказала. – Многие люди-инвалиды не сдавались. Они доказывали всем что они такие же как все. Даже когда от них все отворачивались, они доказывали всем, что они такие же как все. Некоторые даже прославились, и о них сняли фильмы, написали книги. – затем она сказала. – Нельзя сдаваться. Надо доказать всем этим… что инвалиды тоже люди.

–Может Вы и правы. – согласилась Марья. – Жаль, что в большинстве случаев это лишь только слова, на самом деле все, наоборот.

 – затем она сказала. – Все только говорят красивые слова! Вещают на всю катушку налево и направо, что мы заботимся об инвалидах. – затем она сделала вывод. – На самом деле это ложь. Государство ни оком не заботится. Бросят как собакам пенсию, и живи как хочешь.

–Может быть Вы и правы. – согласилась Лика, и заметила. – Ведь пенсию пересчитывают от корзины прожиточного минимума, которую сообразили в правительстве на две тысячи рублей.

 – затем она, поморщившись, добавила. – Сами попробовали бы прожить на эти деньги, а мы посмотрели б, как у них это получилось бы?

–Да. – согласилась Марья. – Правительство умеет воровать.

–Это точно. – согласилась Лика. – Умеют. – затем она сказала. – Пенсию надо рассчитывать от той суммы, которую получает пенсионер, а не от их дурацкой корзины.

–Точно. – затем Марья поинтересовалась. – А откуда Вы об этом знаете?

–Моя мать-пенсионерка. – сказала Лика. – Так она каждый божий день правительство добрым словом поминает, желает ему… – не знала, что сказать Лика, добавила.

 – Чтоб его…

Тут Марья сказала:

–Может все к чертям послать, и камнем в воду.

–И что? Вы умрете, и никто о Вас не вспомнят. Только спасибо скажут, и добавят: она же инвалид.

–И то верно. – горько вздохнула Марья. – Никто обо мне даже и не вспомнит. Кому я нужна? – и сделала вывод. – Никому.

Они еще долго стояли у набережной Москва реки. Смотря на воду, они о чем-то думали. В глазах Марьи была видна печаль и горе.

Что касается Лики, то она грустила. Она понимала, что ее подруга всю свою жизнь не сможет полноценно вести активный образ жизни. Лишь она, Лика, давшая слово заботиться о ней останется единственной ее подругой, и никогда не сможет предать ее.

Тут Марья неожиданно сказала:

–Домой, пора домой. – она посмотрела на Лику, и тихо, с грустью сказала. – Пошли домой. – затем она тихо поправила. – То есть Вы пойдете, а я… – тут она умолкла.