Встреча или другая реальность 1: Черная Дыра

Про таких всегда говорят, «КОРОЛЕВА-БАРЫНЯ». Да, так впрочем, оно и было на самом деле. Бывшая генеральша раскулачена советами при революции, она никак не могла простить большевикам ее безденежье. А нашу семью она ненавидела больше остальных, так-так мой дед Григорий Иванович принимал участие в ее раскулачивание. Теперь сдружившись с Прасковьей Филипповной, она водила ее по кабакам, всевозможным злачным местам, и прочим заведением. Ее муж ей говорил, чтоб она не водила дружбу с Лагужиной, но та отвечала.

– Не твое дело, с кем хочу, с тем и дружу.

– Но она тебя ничему хорошему не научит. Только дурному?! Ты что этого не понимаешь?

– Я с ней вижу жизнь. – Отвечала жена. – А с тобой я что вижу. – Ничего, ничего кроме твоих постоянных нравоучений, да и те верят ли, и тебе надоели.

– Делай все так как я говорю, и я не буду доставать тебя своими нравоучениями. – Осторожно сказал муж. – Ты посмотри, нашей дочери уже пять лет, скоро в школу пора, а она ни разу даже букваря в глаза не видела.

– А по чьей вене? – вставила жена. – Неужто ты думаешь что благодаря этой революции мы зажили б по-другому; – она сделала длинную паузу и глядя ему в глаза добавила. – Вряд ли???

Муж ударил Прасковью по лицу и указав на дверь рявкнул что было мочи своим командирским голосом.

– Вон! Иди к своей Лагужиной, пусть она тебя учит уму-разуму.

Так в 1938 году они поругались. Моя бабка ушла к Лагужиной бросив на произвол судьбы свою дочь и мужа.

Лагужина приняла мою бабку очень хорошо.

Она даже зловеще улыбнулась, сказав при этом тихим беззвучным монотонным голосом.

– Я давно тебе говорила, брось этого своего мучителя, живи своей жизнью.

– Но дочка? – растерянно поинтересовалась Прасковья.

– Ты оставила свою дочь мужу. – Сказала она. – Пусть он о ней и заботиться.

После этих слов Прасковья закурила папиросу. Она не так часто, но в последнее время эта привычка стала заядлой и страстной потребительницей табака. В этой большой и светлой комнаты стала темной и тусклой.

Вообще дом, где жила Евдокия Жаловская находился в двух шагах от нашего дома. Это был двухэтажный особняк который был отдан ей из-за того что, в свое время она работала начальником сельской отделение психиатрической больницы, и сейчас работал завотделением. Она занимала одну комнату на втором этаже. На стенах висели картины, у окна стоял письменный стол, шкаф для одежды, сервант в которым стояла посуда выпущена еще при царском режиме.