Если небо молчит

Высокий худощавый врач в голубом хирургическом костюме вышел из лифта и, опередив санитаров, поспешно распахнул перед ними дверь в палату интенсивной терапии:

– Сюда, сюда… Быстренько… – скомандовал он. – Подсоедините его к приборам и проверьте работу компьютера. – А потом уже громко и раздраженно крикнул в глубь коридора: – Где, черт подери, дежурная сестра? Почему, мать вашу, опять никого нет возле ПИТа?

Маргарита оставила больного с кружкой Эсмарха в процедурной и со всех ног бросилась на зов.

– Ты, что ль, опять? – Врач подозрительно оглядел ее с головы до ног. – Совсем худо в отделении с нормальным персоналом?

– Я распишусь в журнале, – она запыхалась то ли от бега, то ли от обиды, – и все проконтролирую, можете не волноваться.

– Волноваться? – насмешливо переспросил хирург. – Мне-то чего? Расписывайся на здоровье и хоть всех больных истреби поодиночке! Было наше – стало ваше.

 – С этими словами он сунул ей под нос журнал с раскрытой, но еще не заполненной страницей. Сверху, над пустыми колонками, значилось имя нового пациента палаты интенсивной терапии: «Битюцкий А.А., время поступления 14.06».

Маргарита ахнула.

Ее вчерашний спаситель теперь занял место «новопреставленного Михаила».

Прихватив журнал, она заглянула в палату. Проворные санитары возились со стариком, который, похоже, пребывал в коме или просто еще не отошел от наркоза. Сейчас, при свете двух мощных ламп, подчеркивающих бестелесный овал лица, алебастровую бледность худых плеч и впалой груди, уже облепленной электродами и прикрытой паутиной проводов, он опять напомнил Маргарите привидение. Пушистые, бесцветные волосы растрепаны, тонкие, прозрачные губы сжаты в едва различимую капиллярную линию, тонкий, точно хрустальный, нос заострен – бесплотный образ, временно задержавшаяся на подушке душа!

Девушка почувствовала знакомый горьковатый привкус во рту.

Сейчас ей станет дурно от страха, отчаяния и усталости. Перед глазами уже поплыли зеленоватые круги с коричневыми ободками.