Метро 2033. Последнее убежище (сборник)

Через минуту его мелодичный и одновременно напористый перезвон наполняет все пространство вокруг, изгоняя извечную тишину пустынного мертвого города далеко за его пределы. Запрокинув головы, все – и площадники, и динамовцы – устремляют восторженные взоры на раскачивающиеся в вышине колокола. Металл поет. Пусть прощальную песню, за которой уже не будет ничего, – неважно! Если ты слышал, как рыдает и смеется железо, тебе больше нечего бояться в этой жизни. Священный металл зовет в бой, наполняя душу трепетом и отвагой, вселяя… пусть не надежду, ее нет ни у кого, но ощущение ненапрасности самой последней жертвы, что может принести один человек ради другого…

– Ребята, по местам! – с неохотой нарушая волшебство момента, я все же расталкиваю своих людей и заставляю вспомнить о задании: стоять насмерть.

Что бы ни творилось вокруг.

Сердце превращается в наковальню. Сумасшедший молот без устали обрушивается на нее, отбивая нечеловеческий ритм. Удар, удар, еще удар, тишина – пламенный мотор захлебывается, не в силах прокачать стремительно ускоряющееся алое кровавое топливо.

Судорожно хватаюсь за грудь и падаю на колени, глотая ртом воздух.

– Заводись, бейся, бейся! Давай, родное, не подведи!

Слабый удар, провал, укоризненное безмолвие в оглохших ушах.

– Давай!

Кровь с неимоверным усилием пробивается через уже почти сдавшееся сердце и безумной энергией оживляет его.

– Давай!!!

Удар, удар, удар!

«Работай на износ, не жалей ни себя, ни меня, только дай еще полчаса… – я шепчу, я молю.

Удар, удар, удар! – Только не сбейся, не умри раньше своего хозяина!»

Ток крови увеличивается, она прорывается к каждой клетке организма, неся в себе бурлящую силу. Бурый туман застилает глаза, что-то вязкое хлещет изо рта, ушей, носа, превращая все лицо в красную маску смерти… Я знаю этот соленый, терпкий вкус, успел привыкнуть к нему за годы После. Вопреки всему он бодрит, возвращает в сознание. Вперед!

Вскакиваю и… ничего не вижу. Черное, густое марево затмевает все вокруг.

Чувствую всеобщее движение – земля под ногами трясется и вздрагивает. Повсюду странные тени, они мечутся, кружатся в странном и неестественном танце. Тяжелое, хмурое небо обрушивается на меня. Кричу, в немом ужасе вздымая руки, словно потерявший разум атлант, в безумии тщащийся удержать божественный купол мироздания. Что-то происходит: вижу искаженное страхом лицо. Человек безмолвно кричит, его губы складываются в слова, лишенные звучания и смысла.