Отражение тайны

Всегда же кто-то достоин больше других, не так ли?

Я медленно обвел взглядом окружавший меня город. Справа и слева в проулках клубилось черное марево. Туман, влага, пыль, слизь, дым, что это? Тускло мерцали вывески на соседней улице, дрожали огоньки в окнах, – несмотря ни на что, люди продолжали жить. Надеялись ли они на что-то? Вряд ли. Я слышал, что уже несколько лет как прекратились церковные службы. Город впал в спячку, оцепенение, медленное ожидание гибели. Что ж, ничего другого им и не оставалось.

Но я знал, что это оцепенение обманчиво.

Я знал, что в тот момент, когда настанет агония, когда между землей и твердью останется не более пары футов, все они, все те, кто сейчас делает вид, что всё в порядке, будут скрестись в наши люки, просить и умолять, чтобы их впустили, грозить карами небесными – ха-ха! – и проклинать, проклинать, проклинать.

* * *

– Зачем ты пришел? – тихо спросила она.

Я смотрел в сторону и задавал себе тот же самый вопрос. В зале театра было темно и пахло мокрым деревом.

Мы сидели на соседних рядах, развалившись слишком небрежно, затаив дыхание слишком напряженно.

– Да так, есть дело в вашем городе, – наконец, нехотя выдавил из себя я.

– Я имела в виду, зачем ты пришел ко мне?

– Мне кажется, что родственные узы предполагают это, – пожал я плечами.

– Родственные узы предполагают не предавать друг друга, а не эти мелочи, – покачала она головой.

– О, ты опять начинаешь! – я всплеснул руками. – Ты же знаешь, что я всего лишь подчинился правилу.

Мы все приняли его. Из всей семьи – только половина. Из близнецов – только один.

Она кивнула, не глядя на меня.

– Ну да, верно. Ты инженер, я актриса. Кто будет более ценен в новом мире?

– Я слышал, что в России наоборот, – сказал я, стараясь смягчить разговор и увести его в сторону. – Что там выбирают самых ценных и отправляют вместе с семьями.

– Возможно, в этом есть определенная логика, – кивнула она. – Хотя не мне об этом судить. Это ведь ты там, а не я.

Как оно? Получилось ли создать семью из избранных?

– Нам не до того, – уклончиво ответил я.

– Рабочие муравьишки. Милые, славные рабочие муравьишки. Топ-топ-топ.

Я кисло усмехнулся.

– Когда-то, – господи, кажется, что прошла целая вечность! – я читала в учебнике, что некоторые виды муравьев закупоривают ходы в муравейники своими головами. У них в процессе эволюции появились такие наросты на лбах, – она показала рукой. – Как крышки люков.