Я из Зоны. Небо без нас

Пузатый и усатый дядька в затертой кепке приказал:

– Все ребят, выходите. Дальше по дороге озеро из грязи, если поеду, то утону.

– Офигеть, – высказал общую мысль чернявый прапор, – а мы как, вплавь до блокпоста?

– Нет, вон, чуток правее лесополоса. Там и пройдете, до него всего-то километр топать, – сказал водитель, – а я пока здесь подожду смену. Ну, если хотите, могу рискнуть. Вытаскивать из грязи вам же придется.

Разговоры длились долго, а сделали, как сказал старый водитель. К тому времени я уже успел сходить до ветру, постоял с другими за компанию, подышал дымом от дешевых сигарет.

На свежем воздухе табачный запах приобрел специфический оттенок. Свободы что ли?

– Двинули.

Я не видел, кто скомандовал. Двинули, так двинули. Мне в нагрузку дали рюкзак, а в руки пятилитровую бутыль с компотом. Темно-красная жидкость, как кровь, бултыхалась при каждом шаге. Мы шли гуськом, дыша друг другу в затылок. Армия, все однообразно и безобразно. Читал, что в армии главный принцип сгладить индивидуальность каждого человека, привести в однородную массу, а вот потом из нее лепить, как из пластилина, солдатиков.

Тяжелое утро. Мысли, которые, как надоедливые комары, кусали меня всю ночь. Закончился азарт, который будоражил кровь, и будь я автомобилем, стрелка уровня бензина показала бы ноль. Как же хорошо было ехать в машине!

Незнакомый солдатик обогнал меня справа, оказался в начале колонны. Он неосмотрительно выполз на полосу грязи.

– Черт! – крикнул он.

Странная сила потащила его, как будто к ноге привязали веревку и резко дернули.

Он упал на спину, автомат отлетел в сторону. Круги на черной грязи расходились от центра, куда его и волочило. Я замер в нерешительности. Это ощущение реального места, листвы под ногами, воздуха, который был пропитан влагой после дождя… и такая нереальность происходящего. Солдатик достиг эпицентра, и его отбросило на пару метров в нашу сторону. Упал грузно, разбрызгав жижу во все стороны.

К нему подскочил прапорщик:

– Живой?!

– Да… – просипел тот.

– Новиков, бегом сюда! – громко крикнул прапорщик, хотя я находился в метре от него.

Я приблизился, бросил бутыль и начал осматривать солдатика. Крови не было, даже щеку не прикусил. Потрогал грудную клетку, живот, руку…

– Больно, – скривился он.

– Терпи, – посоветовал я. Осмотр занял минут десять. За это время возле кругов случилось обсуждение, итог которого уложился в короткий монолог:

– «Пинок» – аномалия коварная, зато хилая.