Я из Зоны. Небо без нас

Хотя, если бы сделал все верно, то и спасать не пришлось. Сложный выбор, как ответить. Послать?

– Ну, тогда за взаимную правду. Спорить не буду, так что, – я привстал с табурета и протянул руку.

Трофимыч отложил в сторону нож, вытер ладонь о бушлат и пожал. Крепко так пожал, будто мы заключили договор.

Под ногами грязь, в глубине мерцает аномалия. Я достал маленький складной ножик и начал есть, периодически запивая водой из бутылки. Все же, горд за себя. Я продолжал уминать тушенку, а огонь в лампе пожирал керосин и, по-моему, мы оба счастливы.

2

Трофимыч дернул еще порцию. Любит это дело? Во время учебы нас водили в музей уродцев. Страшное место, где жалко рожденных детей с патологиями, не совместимыми с жизнью. Вот их и консервировали в банки-колбы и заливали тремя-четырьмя литрами спирта. Думаю, сталкер от такой растраты огненной жидкости долго бы возмущался.

В качестве стакана он использовал маленькую рюмочку. Железная, с накарябанным чем-то острым изображением противогаза.

Возможно, автор хотел показать лицо сталкера с одним из обязательных атрибутов. Противогаз, или как называли его мы – «презерватив», служил наказанием для солдата. Нет, я не про всякие извращения, а про самое простое ношение.

Выдавали его в холщовой сумке, на которую обязан прилепить дощечку с фамилией, и носишь ты эту сумку с собой. Она хоть и маленькая, но раздражает дико. Потерять нельзя, оставить нельзя, а использовать нам, не ходящим в Зону, случаев не представлялось.

Только при проверке, под крики старшины, надо успеть натянуть за несколько секунд презерватив на голову.

Я сидел спиной ко входу. Смотреть на морду «туши» отказывался, боясь, что вырвет.

– Трофимыч, – решил спросить я, – а в Зоне часто презерватив используют?

Сталкер замер в удивлении, даже не донес до рта кусок мяса:

– Кузьма, тебя нагло обманули, в Зоне нет проституток.

– Нет, на рюмке нацарапан противогаз. У нас его по-другому называют, – пояснил я.

– А! В мое время «хоботом» звали.

Трофимыч повертел рюмкой, свет от керосиновой лампы весело заиграл на боку.

– Это мне нацарапал друг. Хороший друг, который оступился и сделал ошибку. Я остановить его не успел, в тот момент далеко находился, – произнес Трофимыч с грустью в голосе.

Получается, он рюмку носит, как зарубку о прошлом. Интересно, а что за друг? Спрашивать я не стал, зачем человеку душу бередить. Захочет, сам расскажет. Однако Трофимыч продолжил разговор о противогазах.