Я из Зоны. Сегодня никто не умрет

Исключительно выстрелами в голову!

– Порвали его сильно? – спросил начмед.

– Смотря с чем сравнить. Обычно ребра да хребет остаются от сталкера. А тут и Всплеск помешал, да и умер мужик, не опустив руки. Вскрыл ножом много тварей, а самого здорового, – он показал ладонью от земли холку зверя: получилось ему почти по грудь, – он ножом выпотрошил, как селедку на кухне. Однако зверь его все равно достал, в горло вцепился. Еле зубы разжали…

Я вспомнил, как рассказывал Трофимычу про мёртвую собаку, которая встретилась мне по дороге в Зону.

А он в ответ показывал татуировку на своей кисти – голову собаки. Как иногда все связано, скручено Зоной в одну цепь.

– Настоящий был мужик, – внезапно закончил рассказ начальник патруля.

Я от такого перескока мыслей аж вздрогнул. Начмед уловил в этом сумбурном рассказе другую информацию.

– Получается, он отстреливался до последнего патрона, но не сдал позицию. А потом вступил в бой с ножом?

– Получается, так.

– А ты не помнишь, череп разбитый у сталкера?

– Да помню, чего не помнить.

Не каждый день такое случается. Разбит был, однозначно, – сказал начальник патруля. – Но не свежая рана, нет. Тряпкой обмотана голова была, но повязка, видно, уже давнишняя была. Грязная, пропитанная кровью. Горло перегрызли, ноги-руки погрызли, из-за схватки с вожаком до головы сталкера псы не добрались. Да и Всплеск подоспел, накрыл всех, как ядерной бомбой.

Я кивнул, медленно и уверенно:

– Как я и писал в объяснительной. Трофимыч остался сам, а удар по голове ему нанес урка по кличке Чес.

Еще тут, в схроне на колхозе. От удара Борис ослеп на левый глаз, появилась головная боль, слабость в левой половине тела…

Начмед мгновенно собрал перечисленное мной в диагноз.

– Понял. Теперь я все понял. – Он встал и сказал начальнику патруля: – Спасибо за могилку и крест. Трофимыч заслужил это.

– Хватит там стоять! Холодно на ветру! – Махлюков даже попрыгал на месте, стараясь согреться.

Начальник патруля махнул рукой:

– Да за что спасибо? Это нормально, по-человечески.

Он не стал злить полковника и, ловко меся грязь и приминая траву, двинулся к нему. Мы с Барановым встали, собираясь последовать его примеру. Начмед же крепко схватил меня за шиворот и зашипел:

– Баранов, сделал вид глухонемого.

Тому понадобилась секунда для понимания приказа, и потом он уставился в сторону горизонта. Замер, словно столетний дуб.

– Кузьма, извиняться не буду, думал, ты Трофимыча ударил и бросил.