S-T-I-K-S. Рихтовщик. По ту сторону жалости

Поэтому не суетимся, спокойно зачищаем село для безопасного прохода и заодно тренируем тебя в стрельбе из винтовки.

Перед началом охоты Груз предложил восстановить силы и перекусить. Мы умяли по банке тушёнки вприкуску с сухарями, запили водой, глотнули живчика и разбрелись по выбранным опытным напарником огневым точкам.

Мне выпало расположиться чуть левее центра пригорка, под раскидистым кустом орешника. Груз ушёл правее и тоже затаился где-то там. По договорённости, вести бой в основном должен был я.

Напарник лишь страховал, выступая эдакой палочкой-выручалочкой на случай непредвиденного форс-мажора.

Я вывалил рядом на большой лопух четыре обоймы запасных патронов, по пять штук в каждой. Ещё одна уже была вставлена в винтовку, собственно, с ней оружие и продавалось. Снял её с предохранителя и стал водить стволом по безлюдным улицам села, ловя на мушку прицела затаившихся тварей.

Груз специально настоял на выборе именно этого оружия. Сам я хотел взять простой и безотказный «калаш», но напарник объяснил, что прежде, чем браться за автоматическое оружие, нужно хотя бы научиться сносно стрелять.

Моё заявление об имеющемся опыте стрельбы из пистолета вызвало у напарника приступ гомерического хохота.

Обладая достаточно крупным калибром 7,62 миллиметра и впечатляющей дальностью убойного поражения в тысячу двести метров, для тренировки навыка стрелка старая добрая трёхлинейка годилась идеально. Груз уверял, что все известные ему хорошие снайперы когда-то начинали с такой же трёхлинейки.

И вот настал мой черёд испытать себя в качестве стрелка.

До села с моего пригорка было метров четыреста – для винтовки дистанция пустяшная и сто процентов убойная. Но разглядеть затаившихся тварей без оптики, даже несмотря на погожий день, оказалось непросто. Я до рези в глазах таращился на дома через мушку прицела и не замечал совершенно ничего подозрительного.

В какой-то момент затянувшегося бестолкового слежения за вымершими улицами, я приметил возле стены одного из домов какое-то шевеление.

Серокожий бегун идеально сливался с серой стеной дома, опознать тварь получилось лишь по зелёным лохмотьям на ногах, бывших когда-то брюками. Поймал башку заражённого на мушку и, как учил Груз, плавно надавил на курок.

В ушах зазвенело от оглушительного грохота выстрела, в плечо врезался отброшенный отдачей приклад, а грёбаный бегун у далёкого дома как стоял, так и продолжил стоять – живой и невредимый.