S-T-I-K-S. Рихтовщик. По ту сторону жалости

В следующей реплике подельника тревога сменилась возмущением:

– Опять чудишь! Харэ впустую патроны переводить! Помоги лучше споровики тварям чистить! Их тут ваще немерено!

– Ща помогу!

Во время разговора кое-как на заднице дополз до Психа, зажимая безоружной левой рукой кровоточащие дырки в боку – пулевая рана оказалась сквозной – и, хлюпая пятой точкой по залившей весь пол кроваво-мыльной луже, рубанул диском Шпоры ему по шее, обезглавливая и наверняка упокаивая отморозка.

Разделавшись с Психом, вернул залитую кровью Шпору обратно в Инвентарь и поднял с пола выпавший из пальцев трупа автомат.

– Глянь-ка, чё тут!..

– Да чё там у тебя опять?! – ожидаемо тут же откликнулся знакомый возмущённый голос.

– Опять Псих чудит, – неожиданно добавил незнакомый.

– Идите уже, гляньте, чё этот придурок опять натворил, – распорядился третий, ставший для меня совсем уж неприятным сюрпризом.

– Мля! Да сколько ж вас там? – прошептал я себе под нос, подхватывая автомат за изогнутую рукоять магазина оторванной от раны левой рукой.

Раздался грузный топот двух пар ног по крыльцу. Дверь резко распахнулась, и я плавно надавил на спуск.

Загрохотавший автомат задёргался в руках, как живой зверь. Рану в боку от невольной встряски тут же свело судорогой боли. Я до хруста сжал зубы, давя рвущийся из горла крик, но стрельбу не прекратил, выпустив в заметавшиеся на пороге фигуры длинную очередь, выстрелов из десяти.

Не ожидавшие такой жаркой встречи визитёры не успели отреагировать на атаку и рухнули, как подкошенные, под свинцовым градом.

В ответку сразу с четырёх сторон ударили автоматы товарищей невезучей парочки. Окна дома брызнули разлетающимися под градом пуль осколками битого стекла. С задержкой в несколько секунд к обстрелу присоединился пулемёт, крупнокалиберные пули которого запросто прошивали бревенчатые стены дома насквозь.

Позабыв о ране в боку, я шлёпнулся на живот и, по-змеиному извиваясь, рванул в угол под защиту массивной каменной печи.

Отовсюду летели щепки, осколки стекла и отбитая каменная крошка. Добираясь до укрытия, изрезал руки, грудь и живот десятками мелких ссадин и царапин, но на такую ерунду даже внимания не обращал. Свернувшись в углу в позе зародыша, укрыл голову руками и затаился, пережидая адский обстрел.