S-T-I-K-S. Рихтовщик. По ту сторону жалости

Возродился в логове Незабудки и от неё ещё огрёб по полной, в воспитательных целях. За первый год своего фаворитства он так сбегал ещё трижды. И каждый раз за побегом следовала случайная смерть, воскрешение и внушение от благоверной. В итоге спёкся Казанова. Из подтянутого и решительного рубахи-парня Поршень превратился в жирного и безвольного толстяка. По сути, Незабудка морально его уничтожила – сожрала, как это принято в паучьем племени.

– Но теперь-то Поршень свободен.

– Толку-то, – фыркнул Груз. – От игрока в нём осталось только название.

Прикинь, ты его бабу наверх шпилить потащил, а это чмо перед Викингом на колени хлопнулось и стало умолять оставить при кухне посудомойкой. Слизняк конченый – жалкое зрелище.

– И чё, взял?

– Да на хрен это дерьмо ему в баре! Как только стало понятно, что Поршень больше не фаворит, Викинг пинками погнал его на улицу.

Машина вильнула к обочине и припарковалась рядом с обшитым арматурой автобусом, напротив большого двухэтажного дома с огромными стальными воротами вместо нормальных дверей.

– Ну и зачем ты мне всё это рассказал? Типа, бойся, Рихтовщик, тебя ожидает та же тяжкая доля?

– Не гони волну, напарник, прорвёмся. Поршень одиночкой был, а у тебя есть я… Вылазь, приехали.

Следом за Грузом я распахнул дверь и, выбираясь из салона на улицу, неожиданно поймал себя на мурлыкании под нос мелодии грёбаной «Незабудки».

Глава 2, в которой я вижу тварей во сне, слышу их наяву и готовлюсь застрелиться

Стоило шагнуть в раздвинутые напарником ворота, и сразу стал невольным свидетелем чужого разговора.

Доносившийся из глубины просторного зала усиленный гулким эхом раскатистый бас вещал:

– Семечка, твою ж медь! Задрал ты уже меня, ей-богу, своей нерешительностью! Определись с цветом, наконец, душевно тебя прошу!

– Всё. Решил. Беру тёмно-серые, – пропищал в ответ совсем юный тенорок.

Оставив Груза закрывать ворота, я прокрался мимо заваленных разнообразным барахлом высоких стеллажей и выглянул в центральный коридор, где возле широкого стола маячила весьма колоритная парочка.

Плечистый двухметровый гигант в камуфляже и едва дотягивающий макушкой ему до груди толстяк в сером свитере и полинялых джинсах. На столе перед ними лежали три пары разноцветных ботинок одной модели, с толстой подошвой и высоким голенищем.

– Точно тёмно-серые? – спросил толстяк басом. – Потом не прибежишь ко мне с воплями: «Крыс, братан, выручай, тёмно-серые разонравились, хочу коричневые»?

– Да, ты прав.