S-T-I-K-S. Рихтовщик. Угрюмые твари

К счастью, я был начеку, и атаку топтуна отразил Шпорой, диск которой мигом отчекрыжил твари три из пяти когтистых пальцев. Топтун яростно зашипел на меня в бессильной злобе и попытался повторно дотянуться кровоточащим обрубком. Но упражняться с ним в фехтовании, кромсая лапу по частям, банально не было времени. Поэтому я ушёл вправо и спокойно атаковал тварь с изувеченной стороны, где левой топтун попросту не мог до меня дотянуться. Не мудрствуя, просто вскрыл страдальцу горло от уха до уха и, как только яростное урчание сменилось неразборчивым бульканьем, сменил Шпору обратно на мачете и приступил к потрошению споровика.

Надо было спешить. Свин неспроста выделил на сбор трофеев всего минуту. Грохот пулемётных и автоматных очередей на километры разнёсся по ночному лесу. Все твари в округе уже знали о нас и со всех ног неслись к месту бойни.

Добыча трофеев осложнялась необходимостью добивания некоторых живчиков – и эту заботу взяли на себя высокоуровневые предводители. Свин вновь, как тогда против рубера, орудовал любимым ножом.

За счёт невероятного проворства он запросто ускользал от атак раненых тварей и добивал каждую единственным неотразимым ударом в затылочную щель споровика. Не такая проворная Люсьен просто рубила тварей фигуристой секирой на длинной рукояти, сияющее лезвие которой не хуже моей Шпоры вгрызалось в броню топтунов и лотерейщиков. Её способ умерщвления недобитков хоть и не был таким изящным, как у хозяина стаба, но практически не уступал в эффективности.

Увы, даже ввосьмером выпотрошить всех расстрелянных монстров мы не успели. Я, кроме топтуна, успел вскрыть и выпотрошить ещё три споровых мешка – двух лотерейщиков и бегуна. А потом из леса посыпались новые твари, и стало не до споровиков.

Очередная стая нагрянула раньше отпущенной Свином минуты. Первыми удар на себя приняли высокоуровневые лидеры отряда. Превратившийся в размытый вихрь Свин замелькал среди монстров, кося своим читерским ножом бегунов с лотерейщиками направо и налево.

Секира Люсьен развалила надвое морду бросившегося на неё топтуна.

Бросив недочищенным споровик лотерейщика, я сменил нож на винтовку и стал отстреливаться. Одновременно то же самое проделали Гривень, Стакан и Лось, с той лишь разницей, что вместо бесшумной трёхлинейки у них в руках оглушительно загрохотали «калаши». Гусь сплоховал, не успел увернуться от длинных лап шустрого лотерейщика и полетел на залитый кровью асфальт с разодранным горлом.