За порогом боли

Смеясь и переругиваясь, они дошли до машины, стащив по дороге горсть семечек у бабуськи, которая погрозила им вслед сухоньким кулачком. Никто из снующих вокруг людей не подошел к корчащемуся на грязном асфальте толстяку в красной куртке.

– Результат ясен? – спросил Кирилл, убирая бинокль от глаз.

– Похоже. Либо они дали ему еще денек, либо решили приговор привести в исполнение.

– Точно. В любом случае – наш ход.

– Одного я знаю. Того, что в плаще. Это Себастьян, второе лицо у «болтов». А остальные так, «молотки», – пояснил Кирилл, следуя за «семеркой» на почтительном расстоянии.

Слежку Кирилл вел профессионально, постоянно имея между собой и целью две-три посторонних машины, не высовываясь, не рисуясь и не привлекая внимания. Он не нервничал, отставая от преследуемых на светофоре, уверенно их находил, срезая углы через проходные дворы, когда Макс отчаянно верещал: «Упустишь! Упустишь!»

Слежка затянулась до полуночи. Пришлось ждать, пока «болты» ужинали в ресторанчике.

Потом ехать за ними через весь город, где они оставили одного из «рыжих» и посадили двух длинноногих девчонок. Потом снова через весь город. Там Себастьян с обеими «козами» вышел, но через пять минут вернулся и кинул «рыжему» банку тушенки со словами: «Дай ей пожрать. Если сам спорешь – уши отрежу». «Рыжий» хохотнул и залез в тачку. Макс хлопнул в ладоши:

– Правильно едем.

Через десять минут «семерка» остановилась на окраине города, из нее вылез «рыжий», попрощался с водителем, и машина уехала.

«Рыжий» прикурил и пошел в глубь каких-то служебных построек. Макс дернулся к выходу, но Кирилл его остановил.

– Сиди в машине. Я этому обучался, мне будет проще. Жди и не высовывайся. Меня по рации не вызывай – если она зашипит, меня тут же вычислят. А я тебе буду докладывать, когда смогу.

Кирилл натянул шапку-маску и растворился в темноте, без щелчка закрыв дверь.

Время для Макса тянулось не хуже турецкой жевательной резинки. Вздрагивая от каждого звука, Макс боялся закурить, чтобы не привлечь внимания.

Через десять минут дрожь в коленях слегка унялась, и Макс настолько успокоился, что решил отогнать машину в кусты, которые в обилии росли на обочине. Не включая фар, очень медленно, чтобы не было слышно рокота форсированного движка «восьмерки», Макс откатился немного назад и, найдя проход между зарослями акации, въехал в коридор, образованный двумя рядами кустов.

Здесь он заглушил мотор и закурил.