S-T-I-K-S. Рихтовщик. Дорога без начала

Но вместо рвущегося троса и падения лифта огромные когти другой твари сбоку насквозь прошивают дверь. Урчание беснующегося наверху лотерейщика привлекло внимание к лифту ещё одного страшилища.

Двустворчатая преграда осыпается грудой измочаленной щепы уже после третьего удара. Из проделанной в двери дыры внутрь кабины опускается лапища вдвое больше пятерни лотерейщика. Меня, как совком экскаватора, черпает неодолимая сила и тащит наружу. Трещат ломающиеся рёбра…

Перед глазами вспыхивает и начинает мигать знакомая строка уведомления:

Внимание! Сбой системы.

Блокировка возрождения. Производится перезагрузка.

Огромные челюсти смыкаются на моей шее.

Я снова погружаюсь в беспросветную черноту.

Но через какое-то время чернота взрывается очередным флешбэком…

Глава 2, в которой брюнет кидается на нож и жертва признаётся равнозначной

Бесконечная череда изощрённых смертей сделала своё чёрное дело, и я окончательно потерялся в лабиринтах собственной памяти.

А искажённые флешбэки продолжали терзать мой помутившийся рассудок, как высокоуровневые слепуны обрушиваясь вдруг на голову из беспросветной черноты.

Я в очередной раз очнулся в своём теле и обречённо покатился к неминуемой кровавой развязке в рамках навязанного воспоминанием сюжета.

Выплеснувший мне на голову воду матрос небрежно отбрасывает на палубу пустое пластиковое ведро и молча скрывается в каюте.

По волосам стекает и падает на мокрое лицо речная вода.

Грязные лохмотья, заменяющие мне одежду, тоже изрядно промокли.

Я сижу за богато сервированным столом на палубе роскошной речной яхты. Над головой синеет наливающееся сумраком вечернее небо. На западе разгорается багровый закат, провожая уже наполовину скрывшийся за горизонтом бронзовый диск дневного светила.

Яхта стоит на якоре в полусотне метров от берега.

– Мля!

– Извини, ты стонал во сне, пришлось принять меры, – объясняет сидящий напротив брюнет примерно моих лет, в дорогом итальянском костюме и кожаных перчатках.

Мужик столовым ножом неторопливо чистит большое зелёное яблоко. Срезанная шкурка узкой, как шнурок, лентой спускается на стоящую перед ним тарелку, где, свиваясь кольцами, собирается в ажурную горку.

– Вы кто?

– Можешь называть меня Ртуть, – улыбается брюнет одними губами. Взгляд его при этом остаётся холодным, пронзительным и изучающим, как у выслеживающего добычу хищника.