Ангарский сокол: Шаг в Аномалию. Ангарский Сокол. Между Балтикой и Амуром

 – Андрей Валентинович, вы не замечаете, что этот туземный вождь довольно… э-э… странен?

– В смысле, Николай Валентинович?

– Лично мне он не нравится, может это и несколько нетолерантно, но он мне кажется каким-то мутным. Он ходит с таким злым выражением лица, а когда видит кого-то из солдат, то сразу напяливает свою дурацкую улыбочку!

– И что вы думаете?

– А то, что он что-то задумал!

– Хм, Николай Валентинович, буквально несколько минут назад я подумал то же самое. Он тут в лагерь просится пожить, с семьёй.

А семья у него большая.

– Вот-вот, сейчас он сюда вселится, а потом? Что будет потом?

– Так, господин профессор…

– Я предпочитаю – товарищ, – ухмыльнулся Радек.

– Хорошо, товарищ профессор. Короче, мы с Петренко пообщаемся и подумаем, что делать.

– Вы меня поставите в известность, Андрей?

– Конечно, профессор, я вам сообщу наши оргвыводы, – Смирнов улыбнулся и продолжил свой путь.

Оказалось, Петренко и сам приметил маски Хатысмы, сначала он их списывал на восточный менталитет тунгуса.

Потом перестал, уж больно нехороши были молнии, метаемые из-под густых бровей вождя. К тому же он довольно плотоядно засматривался на женщин экспедиции, особенно на худенькую и невысокую Мышкину, которая так стала дорога для самого Петренко.

Поэтому он даже обрадовался разговору со Смирновым и сразу высказал свои подозрения на этот счёт. Мужики в итоге решили допросить вождя, но незаметно для его кочевья. Но сначала надо было изолировать тунгуса Алгурчи, который, собственно и привёл Хатысму.

Тунгуса, ошивавшегося недалеко от частокола, взяли под белы рученьки на полпути к чумам. Позже нашли и его парнишку, играющего с детьми в становище тунгусов. Обоих привели в избу к Смирнову. Сержант Васин своей лапищей мягко усадил побледневшего Алгурчи на лавку и встал молчаливой громадой за его спиной.

– Ну рассказывай нам, дорогой друг Алгурчи, кого ты нам привёл?

Тот кинул тревожный взгляд на сына. Алгурчи сглотнул и уставился в дощатый пол.

Пауза затягивалась, Алгурчи покраснел как рак, но упорно продолжал молчать. Внезапно Петренко треснул по лавке кулаком и заорал на тунгуса:

– Что ты теперь молчишь, засранец?! Чего вы там задумали? Хочешь, мы ещё раз вас перестреляем, как курей? Отвечай, кого привёл и чего задумали!

Алгурчи инстинктивно отбросило к брёвнам стены, Огирэ сидел не шелохнувшись, только побледнел и закусил губу.

– Переводи, если он не всё понял, – негромко сказал Огирэ Смирнов.