Соль Земли

Впрочем, результаты этой высадки достаточно серьезны – исследовательские команды Протектората ни в жизни бы не смогли разобраться в этой энергосистеме без теллурианских имплантов и мехкорпов – последних, я напомню, без тяжелого корабля сюда не провести. Это оставило бы их без подсказок к главной загадке мертвого города.». Эндан мрачно посмотрел на него и спросил: «Могло ли быть так, что теллуриане каким-то образом уничтожили солнце этой системы? Вы хотя бы в теории обладаете такими технологиями?». Стого уверенно покачал головой: «Ни в коем случае.

Даже на самом острие теллурианской науки, на Оке Бури, до таких теорий еще идти и идти. Не забывай, что звезды, даже такие крохотные – это мощнейшие астрономические объекты, в миллиарды раз превышающие по объему энергии все, что мы когда-либо делали. Даже грубое уничтожение звезды требует совершенно неописуемых объемов техники и научного потенциала. Нечто подобное должно было быть совершено при подключении всех ключевых миров к задаче, и то, этого будет недостаточно. Конвенции сейчас, мягко говоря, не до этого.». Эндан пожал плечами: «Звучит убедительно. Что же, нам остается лишь отправиться на башню – что-то мне подсказывает, что мы получим ответы именно там.».

Долгое восхождение по отвесной стене на магнитах почти подошло к концу – Стого выстрелил из маг-винтовки разрывным патроном, и стекло разлетелось в вакууме, застыв тысячей блестящих, неповторимых осколков, медленно вращающихся в пустоте, как блестки в стакане с водой. Он предупредил: «Аккуратно идите через осколки – я, если честно, не ожидал, что они получатся настолько острыми.

». Эндан медленно прошел через витающие кусочки стекла – они послушно отталкивались и улетали к стенам. Причудливый интерьер был действительно невероятен. Пронизанный трещинами, он как будто был склеен из осколков – будто мощная катастрофа уничтожила весь этаж, а затем неведомая сила вернула все обратно. Эндан ступал по старинному ковру, покрывающему пол, мимо искусно выполненных статуй прошлых сенаторов. Каждая из них стояла на пьедестале, усеянном множеством надписей на латыни, в подробностях описывающих подвиги изображенных в статуях людей. Наконец, он прошел через зал славы – и массивная дверь из темного дерева преградила ему путь в кабинет верховного сенатора – по крайней мере, так говорила надпись над входом. Глубоко вдохнув, он отворил ее. За ней простирался небольшой кабинет, вызывающий иллюзию своей величины из-за крайне высокого, четырехметрового потолка.