Баллада о тамплиерах

Он вдохновенно продолжал:

– На месте лавок ремесленников вырастут целые улицы Мастеров. Для Науки строители возведут настоящие дворцы, а их двери откроют для всех…

Таким являлось ему это удивительное Завтра.

– А таверны? Таверны в этом будущем будут? – с волнением уточнял друг, видимо, спрашивая о важном.

Гуго де Пейн задумчиво погладил рукой тёмную бородку, после чего его тонкие губы сложились в широкую улыбку, и он одобрительно кивнул. Такое виденье завтрашнего дня устраивало Готфрида, и переживания рыцаря отступили.

– А за наш обоз не тревожься. Со стороны ничего не говорит о его важности. Я приказал нескольким братьям облачиться в мирскую одежду. Пускай глаза наблюдающих за нами их не подводят: слабая охрана – маленький груз. Султаны не осмелятся нарушить и без того хрупкий мир, они не станут рисковать за крохи понапрасну. А с разбойниками мы управимся.

Так за разговорами друзья скрасили свой долгий путь домой.

Покидая Иерусалим, Гуго де Пейн чувствовал, как мечта зерном прорастает в нём, пронизывая его разум и душу. Зрело новое духовное сознание, рождавшее в умах иное побуждение вынимать меч.

Отважный рыцарь вернулся в родные земли, но это был уже другой человек!

Глава 9

В монастырский садик, укрытый за высокими стенами, не залетал холодный, порывистый ветер. Зелёные «иноземцы» со Средиземноморья прижились и чувствовали себя здесь превосходно.

Воздух пах травами и сырой землёй. Зелень еще не увяла, и монахи в дальнем углу сада бережно собирали с грядок каждый листочек травяного покрывала.

Командор Теобальдо был словоохотлив. Пока друзья прогуливались в тени пышных яблонь, его речи звучали без умолку. Спрут, не перебивая, внимательно слушал собеседника.

– После переезда нового главы католической церкви в Авиньон, где он пустил корни во владениях этого жадного короля франков, – эмоционально рассказывал Теобальдо, чавкая сорванным с дерева яблоком, – прости за прямоту, но теперь об объединении двух орденов можно забыть.

– В чем же препятствие?

– Магистр тамплиеров не жалует вашего короля. Тому даже было отказано в праве вступить в Орден храмовников. Говорят, он был весь красный, приняв отказ за личное оскорбление.

От переизбытка чувств итальянец остановился.