Баллада о тамплиерах

В этом старье, что на мне надето, нельзя и в поля выйти, не то что показаться при Королевском Дворе.

Тибо небрежно коснулся изящными пальцами своего роскошного одеяния и томно добавил:

– Вейлор, придётся тебе обойтись без компании в этот раз. Встретимся зимой на королевском турнире.

– Опять турнир! – вмешался в разговор Уго. – Вот времена! Нет настоящего мужского дела, где бы сгодилось наше мастерство. Шестнадцать лет уже нет достойных походов.

– Затевается что-то, – перебил друга Тибо, – поговаривают, сам Жак де Моле покинул свою резиденцию на Кипре.

И Великому Магистру тамплиеров вскоре понадобятся храбрые рыцари, вроде нас.

– Новый поход? – с изумлением спросил Вейлор.

– В таком случае, король не упустит возможности пополнить казну. Я слышал, он даже пригласил Магистра на аудиенцию. И непременно приобщит меня к стоящему делу, – хвастливо произнес Уго, высокомерно задрав вихрастую голову на бычьей шее.

– Аромат здешних вин заставляет тебя верить каждому слову, – засмеялся Тибо.

Он с интересом разглядывал красавиц.

– Тамплиеры чётко различают святую войну и примитивный разбой. У них с королём различные взгляды на цели военного похода. А что касается тебя, – Тибо оценивающе взглянул на приятеля, – Филиппу нужны головорезы, а не забияки!

И роморантенец, убрав густые локоны с лица, перевёл взгляд в сторону. От услышанного Уго поперхнулся.

– Погляди на себя, страус!

– Ты каждый разговор преподносишь, как поединок, – небрежно отмахнулся Тибо.

– Да я одолел больше противников, чем ты.

А уступить лучшему не так досадно. Ведь так, Вейлор! – утешал себя захмелевший Уго, ожидая поддержки шампанца.

Вейлор промолчал, в этот момент все его мысли занимала Алейна.

– Мои дорогие гости! – раздался голос герцога. – Позвольте Вам представить нашего поэта. Бруно Сладкогласный своими возвышенными сочинениями украсит наш праздник.

– Дорогой Бруно! Прошу вас что-нибудь наивное и целомудренное, – высказала своё пожелание герцогиня.

– Ваша Светлость, моя новая песня будет исполнена в Вашу честь, – и Бруно поклонился прекрасной хозяйке дома.

Зазвенела лютня. Все взоры устремились к поющему.

О чувствах, сердцу что пригодны,

И слушателю так угодны,

Я приоткрою занавес,

Ведь стал свидетелем чудес.

Охотник жил у черты леса.

О нём расскажет эта пьеса.

Как сердце к деве отозвалось.

Других оно не признавало.

И краше пары не сыскать,

Что мне заблудшему гадать.

Она есть ангел, он храбрец.