Баллада о тамплиерах

Провожатый довёл Пьёвро до нужного места и, пнув решетку, крикнул:

– Поднимайся, пёс!

– Его ждёт виселица? – тихо спросил Спрут.

– Да, – ответил страж и обратился в темноту, – этот господин желает с тобой говорить.

Пьёвро отсыпал несколько монет и дал их тюремщику, сказав властно:

– Оставь нас!

Тот, воткнув факел в кольцо в стене, шагнул во тьму. Здесь ему был знаком каждый поворот.

Пламя слепило, и осуждённого нельзя было разглядеть. Его очертания еле улавливались в тёмном углу.

– Готов поспорить, – неожиданно отозвался узник, предугадывая намерения гостя, – у вас дела хуже, чем у меня, раз вы решили посетить покойника.

– Так ли ты страшен, как о тебе говорят? – спросил капитан, сделав шаг по направлению к решетке.

Спустя мгновение звякнули цепи, из мрачного угла сквозь прутья медленно показались грубые ручищи. Будто две волосатые жерди зависли над головой капитана. Глядя на них, Спрут, сам не маленького роста, подумал: «Высоченный, должно быть, их обладатель».

– Для тебя есть работенка, – продолжил капитан.

– Ещё вчера меня хотели повесить, а сегодня готовы нанять? Для меня этот мир всегда ходил на руках!

После небольшой паузы заключённый спросил:

– Что я получу за это?

Такой вопрос немного смутил Пьёвро. Сидящий по ту сторону решётки вздумал вести торг?! Не выходя из тени, узник придвинул руки в полоску скудного света, чтобы нечаянный гость увидел на запястьях железные оковы.

Этот жест дал понять капитану, что у этого человека сегодня в цене.

– У тебя будет возможность, – ответил он с уверенностью, – не дать королю выбрать за тебя, как умереть.

– Годится! – прозвучал в ответ твёрдый голос.

Выйдя из подземелья, Спрут распорядился:

– Отмыть, накормить, одеть и завтра доставить, куда договорились. Серебра я дал достаточно.

Вскоре в обители иоаннитов объявился Ги. Прибывшего с вестями юношу сразу проводили к капитану.

Выделенное тесноватое помещение имело для Пьёвро важное преимущество, находясь в отдельно стоящем домишке, близ конюшен. Местечко позволяло держать всех любопытных вдали от его дел. В скромной, наскоро обжитой комнате, Спрут расположился за столом у окна. Отложив в сторону свечи, капитан успевал пользоваться даром светлого дня. Сидя в полной тишине, с непроницаемым лицом он внимательно изучал расписки и финансовые описи храмовников.