Адель

Ты знаешь, я тебе не льщу

И утешений не ищу.

Все это время, наблюдая,

Тебя совсем неплохо зная,

Я эти говорю слова.

– Надеюсь, ты, Адель, права…

А все ж не забывай, родная,

В каких краях мы обитаем.

Какие нынче нравы тут;

Какие качества здесь чтут.

Быть может, что из окон панорамных,

Сентиментально-идеальных,

Ты видишь праздную страну.

Вот только я… в другой живу,–

Решив, что лучшим тут ответом

Ее молчание лишь станет,

Адель, прервав его на этом,

В его объятья снова канет.

– Да, кстати, а родители о нас

Твои чего-нибудь да знают?

– Нет… Правда, думала подчас

Все рассказать. Не разрешают.

Вернее, говорят, что рано.

Я не пойму порой их, право.

Твердят, что нужно доучиться,

А отношения потом.

Я не привыкла так делиться

О чем- то сокровенном, о своем.

– Но в то же время свою дочь

Они бы лицезреть не прочь

До свадьбы непорочно-чистой

И целомудрием лучистой?

– Скорее, это их наказ.

Чтоб в сокровенный день и час

Предстала пред своим супругом

Я, не плененная недугом

Всех легкомысленных девиц,

Пополнив ряд тех единиц,

Сумевших честь свою сберечь,

Не смея ею пренебречь.

– Вот подлинный где эгоизм!

Не тот, меня чем притыкала.

Ведь этот миленький трюизм,

Ах, если бы ты только знала,

Противоречит естеству:

Постпубертанта торжеству! –

Тут Радамель (Себе лишь верен)

Прием, что временем проверен,

Бестактно снова применил –

Он факт иронией склонил.

При этом хитро улыбаясь,

Адель слегка смутить стараясь.

Она с довольством на устах,

С незримой робостью, в сердцах,

Ему чуть слышно прошептала:

«Какой вы остроумный парень…»

И мочку уха целовала.

– И этим уже элитарен! –

В ответ услышала она –

Любви счастливая раба.

– Наверно, мы несовременны

В том, что касается сего.

– Любимая, поверь, нетленны

Столпы величия того,

О чем с тобой мы говорим.

Ты вспомни, чем покончил Рим,

Взрастив в себе зерно разврата.