Адель

Но власть бери! К лицу тебе!

В элите доблестных тиранов

Иль благодетельных мужей –

Твое бы имя неустанно

Сердца тревожило людей!

Возьмешь прекрасных женщин, может?

Им хорошо с тобой ведь тоже!

Их дрожь и стоны ты ценил –

Я потому их предложил.

Ты соблазнять их был мастак.

Бери, что хочешь! Просто так!

Ты видел всех этих людей?

Те отказались! Ты не смей!

Ты видел страх у них в глазах?

Те отказались! Ты не смей!

Клеймо ты видел на их лбах?

Они – приспешники чертей!

Со мной пребудь среди царей!

Те отказались! Ты не смей!»

– Я мраком стал… –

Тому Укроев отвечал.

– Я от твоих речей устал.

О муж, ты лучше б замолчал.

Я мраком стал. Не вижу рук.

Ты предлагаешь мне подруг.

Я мраком стал. Не вижу рук.

Не зрею ничего вокруг!

Я мраком стал. Мне б свет и тело:

Вот это, понимаю, дело!

– Какой пустяк!

Желаешь так?

Смиренно ты за мной последуй

И свою участь унаследуй! –

Прошел последним сквозь него,

Оставив снова одного.

Манила мысль его о свете,

Пусть от костра на голове!

Недавно был тому свидетель –

Прошли как зряче люди те.

И муж был тот пусть и уродлив,

Но больно искренен, угодлив.

Он спереди был. Был он сбоку.

Он слева, справа был. Заботу

В речах своих он проявлял.

Тут мыслью Радамель воспрял:

«Быть может, страха не познаю,

За ним коль смело пошагаю?»,–

Примерно так он полагал,

Однако же, чего-то ждал.

Да и в себя тут как пройти?

Не видно всякого пути.

Он, воедино с мраком слившись,

Отчаянием утомившись,

К неведомому вопрошал;

Одно лишь ясно – он искал

Себя и хоть какой-то путь,

Коль тьма являла его суть.

Он ждал так долго.

До поры.

Когда средь мыслей кутерьмы

Он кожей стал себя являть

И свое тело обретать.

Себя узрел он среди тьмы.

И руки, пальцы все видны.

Из утомительной тюрьмы,

Пребыв в которой без вины,

Он словно вмиг освободился

Тем, что стремглав преобразился.

Себя он видел, но вокруг:

Все тот же мрак. Поодаль вдруг

Полоски редкие надежды,

Которую он потерял,

Собою яркий свет являл.

Полоски были невпопад,

Не стройный представляя ряд.