Адель

Неосторожность тот имел –

О наболевшем ляпнуть смел:

– Как там дядь Витя поживает?

Работает ли, не хворает?

– Заботами он не страдает!

По графику стабильно пьет,

Хоть благо, что меня не бьет!

Да всех переживет тот гад!

Недели две тому назад

На пенсию же, дурень, вышел!

– Тамар, Тамар, ну хватит, тише.–

Мать Радамеля улыбалась,

Коль со стола тут прибиралась.

– Ну как же будешь тише, Сара?!

Как выпьет, так в руке гитара,

А в доме запах перегара!

Не человек, ей-богу, кара!

Посмеет только пусть прийти,

Я укажу ему пути! –

Укроевы к тому привыкли;

В угоду пламенных реликвий

Она его пусть и ругала,

Но никогда не прогоняла.

Им суждено было до смерти

Средь буреносной круговерти

Беречь друг друга и терпеть,

Коль разбежаться не успеть

По молодости умудрились:

Уже давно те с этим свыклись.

«Пойду, влекут меня дела», –

Он маму, встав из-за стола,

За вкусный завтрак поцелует.

(Ей сын всегда любовь дарует)

Сменив футболку на рубашку,

Покинул он пятиэтажку.

Был небольшой пред домом сквер.

В угоду вековых манер

Частенько отдыхал там люд,

Здесь находя себе приют.

Столы, скамейки – все тут есть.

Муниципалитету – честь!

Они завод не закрывали,

Но кое-что предпринимали,

Чтоб те, не ведая печали,

С комфортом все же помирали.

Коль нынче парки обустроить

Повсюду стало очень модно,

Смущаясь, смею я напомнить –

Под них «пилить» весьма удобно.

XI.

Из сквера из того устало

Антоновское зазвучало.

«Жаль, что вечер мал…», –

Дядь Витя грустно напевал.

То ли от жизни он устал…

Или же радоваться ей.

Гитары струны тот ласкал:

И медленнее, и нежней.

Но Радамеля заприметив,

Дядь Витя радостным вмиг стал,

Стремглав другое заиграл.

«И никому на свете…

Грусти не выдавай!

Мечта сбывается…», – он улыбается.

Кричит: «Присядь ко мне! Давай!»

Ярщик – хороший был мужик!

С кармана «Беломор» торчит.

И пепельная седина

Под кепочкой едва видна.

За традиционным – «Как дела?» –

Они в беседу удила

По старой дружбе сей вложили

И этой встречей дорожили.